Надзиратель ухмыльнулся и вышелъ. И когда дверь камеры захлопнулась, Николай услыхалъ голосъ за дверью:
-- Всѣ вы тутъ женихи!..
Николай смотрѣлъ на цвѣты и думалъ о томъ, что эти цвѣты были недавно въ рукахъ Гали, и отъ этого фіалки казались какими-то особенными, необыкновенными фіалками... Николай припадалъ лицомъ къ нѣжнымъ лепесткамъ и дышалъ ароматомъ, отъ котораго вѣяло весной и волей. Онъ, какъ ребенокъ, няньчился съ этими цвѣтами, стараясь поддерживать въ нихъ жизнь. Но цвѣты быстро тускнѣли и блекли,-- смерть шла къ нимъ быстро и не было силъ остановить ее. Цвѣты погибли. Осталась только одна фіалка, которую Николай положилъ въ книгу. Раскрывая книгу, Николай вперялся взоромъ въ засохшій цвѣтокъ и думалъ: "кто она, моя милая Галя"?..
VI.
Николай проснулся отъ какого-то страннаго шопота. Этотъ шопотъ, казалось, наполнялъ собою весь маленькій домикъ и непріятно безпокоилъ тихое весеннее утро. Что это такое? Николай насторожился, прислушался и вспомнилъ: это отецъ молится Богу. Шопотъ то стихалъ, то усиливался и тогда становился какимъ-то сердитымъ; порой было слышно, какъ стучали старыя кости ногъ, сгибаемыхъ для колѣнопреклоненія, и какъ лысый лобъ старика касался пола. Степанъ Никифоровичъ молился объ упокоеніи и о здравіи безчисленныхъ родственниковъ.
-- И заблудшаго сына ихъ, раба Твоего, Николая,-- со вздохомъ прошепталъ старикъ и, вставъ съ полу, началъ отряхать рукою свои брюки.
-- Вставай! сегодня тебѣ въ полицію! -- строго сказалъ онъ, проходя мимо.
-- Хорошо.
-- Не "хорошо", а пора встать, умыться, помолиться Богу и идти въ полицію!
Старикъ поднялъ шторы съ буфами и отворилъ окно въ палисадникъ. Ласковое утро пахнуло въ комнату свѣжестью, зеленью, щебетаніемъ птицъ, солнечнымъ свѣтомъ. Слышно было, какъ мать въ палисадникѣ пугаетъ обступившихъ ее курицъ и какъ она брячитъ чайной посудой. Гдѣ-то глухо ворковали голуби, и шумно дрались воробьи. Николай не шевелился. Онъ закрылъ глаза и старался вспомнить, что онъ видѣлъ во снѣ. Что-то хорошее, яркое, какъ это раннее утро, отъ чего сердце пріятно сжималось и хотѣлось смѣяться. Ахъ, да! Приходила во снѣ Галя въ легкомъ бѣломъ платьѣ, въ соломенной шляпкѣ съ васильками и, наклонившись надъ изголовьемъ, о чемъ-то шептала ему на ухо... О чемъ она шептала? Забылось...