Юноша, смуглый, съ худымъ нервнымъ лицомъ, отвѣчалъ грустной улыбкой и какъ-то конфузливо, словно чувствовалъ неловкость передъ этой задыхающейся отъ счастья старухой и ея чрезмѣрными ласками, отъ которыхъ онъ давно отвыкъ.
-- Дай-ка мнѣ узелъ-то! Я -- сама! Вотъ когда не ждешь-то... А я каждый день хожу тебя встрѣчать... Просто ума не приложимъ: что съ тобой случилось?!.
-- Ничего особеннаго... Посидѣлъ маленько...
-- Въ крѣпости?.. И Господь вынесъ?!. Я, Коленька, молилась. Совсѣмъ простили?..
-- Не простили, а... прислали къ вамъ на поруки -- конфузливо улыбаясь, сказалъ студентъ.
-- А потомъ? Что съ тобой сдѣлаютъ?..
-- Да ничего особеннаго... Черезъ два года опять поступлю...
-- Я какъ-то разъ увидала студента: проѣзжалъ мимо нашей станціи,-- спросила про тебя, а онъ ничего про тебя не зналъ...
-- Гдѣ-же всѣхъ знать! Насъ много, мамаша...
-- Ты, навѣрно, ѣсть хочешь?.. Какой ты худущій! Я -- сейчасъ!..