Николай вздрогнулъ и поблѣднѣлъ. Непонятный страхъ овладѣлъ юношей отъ радостнаго настроенія отца, и онъ подсѣлъ на лавку и весь какъ-то сжался отъ охватившаго его предчувствія чего-то сквернаго, что должно сейчасъ случиться. Онъ насторожился, проникся оборонительнымъ самочувствіемъ и притихъ, ожидая неизбѣжнаго...
-- Я тебѣ сто разъ говорилъ, что надо сходить къ крестному...
-- Такъ и есть!.. Опять -- крестный...
Старикъ разсказывалъ про свою встрѣчу съ исправникомъ, передалъ весь разговоръ, причемъ какъ-то невольно и безгрѣшно перевралъ слова исправника, который будто-бы пообѣщалъ непремѣнно выхлопотать возвращеніе къ наукамъ, если Николай опомнится и выкинетъ изъ головы "соціальную дурь"...
-- Удиви-тельный человѣкъ! -- нѣсколько разъ повторилъ Степанъ Никифоровичъ и категорически закончилъ:
-- Въ воскресенье или къ обѣднѣ, а оттуда къ крестному! Зарекомендуй себя, какъ слѣдуетъ, и все уладится...
Николай сидѣлъ и молча разсматривалъ узоръ на скатерти, а отецъ говорилъ, что пора оставить эти глупости и понять, что "сама природа не терпитъ этого глупаго равенства и тому подобное"...
-- Голова не отвалится, если ты лишній разъ поклонишься!..
-- Случается, что и отваливается...
Старикъ покраснѣлъ отъ гнѣва. Онъ строго посмотрѣлъ на блѣднаго Николая и, бросивъ зазвенѣвшую чайную ложку, крикнулъ: