В моем ягдташе не нашлось свободою места для бутылки.
-- Давай-ка сюды! Я за пазуху могу взять... у меня там всякая всячина: и хлеб, и припасы, и все такое...
Трофимыч полез с бутылкой за пазуху и вдруг, спохватился.
-- Ах, пес тя дери! Пестоны-то забыл!.. Ей-Богу!.. Ах, драть ее с плеча! А? Эта бабья память!.. Что я теперь должен делать? А?.. Рази поделишься, а то хоть назад беги...
-- Я дам, у меня хватит...
Трофимыч разом успокоился...
-- Ha-ко, друх, подержи Фингала! Я сию сикунду. Подальше зелье-то засуну, неравно разобьешь...
(Надо заметить, что Трофимыч всегда позабывал что-нибудь: то "мачек", то "дробцу", то пистоны).
Засунувши глубоко за пазуху "зелье", Трофимыч высморкался в кулак, торопливо сплюнул в сторону, поправил картуз и принял обратно Фингала.
Становилось все жарче и жарче. Пот ручьями катился с наших физиономий. Спину сильно припекало, шею жгло, как огнем... Несмотря на это, мы бодро шагали по пыльной придорожной лужайке. В моем воображении рисовалось "утиное место", перед глазами проносились вереницы уток, "срывались" дупеля и бекасы, в ушах -- раздавалось кряканье уток, писк куликов... Я предвкушал удовольствие от предстоящей удачной охоты... Не знаю, что было в голове Трофимыча... Только с того момента, как в его пазуху залезло "зелье проклятое", он шагал также проворно и весело...