-- Отоприте! Немедленно отоприте: слышите? -- кричал Наум, ботая в дверь дубиною.
-- Как вам не совестно!.. Ах, вы!.. А еще интеллигентным человеком себя называете! -- кричал в окно Гавринька.
В комнатах землемера вдруг стихло... Было слышно только, как кто-то тихо, подавленно плакал, да кто-то сердито ворчал и буркал, грузно ступая по сеням...
-- Кто тут? Не принимаю!.. -- глухо сказал хриплый голос через запертую дверь...
-- Отоприте! Или я...
Наум не договорил. Он засунул конец палки между косяком и дверью, злобно рванул в сторону, и толкнул ногою... Дверь с грохотом распахнулась, и Наум предстал пред полураздетым господином, с свирепою отекшею физиономией и колоссальной бычачьей шеей... Между тем Гавринька, видя крайнюю необходимость братской помощи, уже вскарабкался на подоконник и исчез, показавши публике свои пятки и панталоны с резко бросавшимся в глаза изъяном...
Пьяная рожа налилась кровью и посинела. Потерявший от пьянства подобие Божие человек был готов броситься на Наума, но в этот момент позади его раздался резкий молодой голос Гавриньки:
-- Как вы смеете драться? Живодер!
Пьяная рожа оторопела: неприятель был и с фронта, и с тыла...
-- Позвольте, господа!.. Кто вы такие и на каком основании врываетесь в дом мирных граждан? -- сурово, но смущенно спросила эта рожа...