-- Мы -- люди и пришли заступиться за брата! -- резко крикнул Гавринька, петухом наступая на растерявшегося землемера.
-- Кто бы мы ни были, -- это вам все равно... А мое основание -- отвечать на насилие насилием! -- сердито добавил Наум и пристукнул своей дубинкою...
-- Студенты, вот кто! -- присовокупил еще чей-то голос с крыльца.
Любознательная публика успела уже забраться на крыльцо и смело заглядывала теперь в сени...
-- Студенты!.. А -- а... любовники!.. ха-ха-ха!.. Ну, что ж? Милости просим!.. Эй! Наташка! Принимай своих любовников!.. -- закричал землемер, уходя в комнаты...
-- Молчать! Вы не понимаете, что говорите! -- закричал Гавринька, сверкая глазами и сжимая кулаки.
-- Наум Васильич! А ты бы его по пьяной харе-то!.. может, опомнится... -- пискнул бабий голос из публики...
Пьяная рожа скрылась. Наум и Гавринька пошли следом за нею.
Здесь, в комнатах, произошла еще более возмутительная сцена... Пьяный человек разразился страшной, площадной руганью по адресу всех присутствующих и многих отсутствующих. Ругал жену, студентов, почтмейстера, себя, и в заключение вынес какую-то книгу, растерзал ее в клочки, смял, затоптал ногами и крикнул: "Вот вам женский вопрос! Вот вам "Судьбы женщины"!..
Наталья Михайловна сидела растрепанная, маленькая и жалкая, забившись в угол, и плакала, опустив свое смуглое личико на руки. Перед ней стоял Гавринька с тальмою, шляпкой и зонтиком. Он уговаривал ее уйти из дому...