Но -- Боже мой! -- какая ужасная катастрофа произошла в доме отца-дьякона, когда Ольга высказала свое недостижимое желание -- поступить на курсы!.. Отец- дьякон и ругался, и плевался, проклинал студентов и курсы, чуть не побил мать дьяконицу и свою дочь, ударял кулаком по столу и простирал перст к небу.
-- На курсы!.. Будь они прокляты!.. Еще не достает только, чтобы ты, моя дочь, принялась шить штаны и рубашки для кавалеров!.. Не допущу!.. Всех студентов буду вон гнать... чтобы и глазу не смели казать!.. Обращусь к властям предержащим!.. Тьфу! И эту землемершу непутную на порог не пущу!..
Впрочем, напрасно отец-дьякон упоминал о землемерше: Наталья Михайловна давно уже перестала дружить с Ольгою, -- с тех пор, как для нее стало ясно, что Наум отдает той предпочтение. С этого времени между приятельницами пробежала черная кошка, что стало особенно заметным после того несчастного вечера, когда на общем чтении Ольга нечаянно пролила чернила на облеченного в подаренную рубашку Наума.
-- Это свинство! -- крикнула тогда Наталья Михайловна. -- Я трудилась, трудилась, а ты, словно нарочно, испортила!
-- Извините, Наум Васильевич! Нечаянно! -- сказала Ольга...
-- Ничего, пес с ней, с рубашкой! Не в этом дело, -- ответил Наум и этим ответом явно показал, что нисколько не дорожит ни подаренной рубашкой, ни памятью Натальи Михайловны...
-- Очень благодарна! -- обиженно заметила Наталья Михайловна. -- Только все-таки по моему -- свинство так относиться к чужим вещам!.. Пусть вышьет сама, а потом и мажет чернилами... Очень даже вежливо!..
Гавриньке было тоже обидно за Наталью Михайловну, и он сильно рассердился на Наума, который так бесцеремонно невежлив и груб с женщиной...
Вскоре совершилось нечто ужасное и в семье почтмейстера. Отец Гавриньки неожиданно объявил, что Наталья Михайловна -- шлюха и что она только кружит головы молокососам... Дело происходило за обедом и разрешилось крупною сценою между отцом и сыном...
-- А тебе рано еще за чужими женами бегать!..