-- Т. е. как это понять? -- нахмуря брови, спросил Гавринька.
-- А очень просто: не изволь бегать за землемершей! А лучше загляни в книги-то... Все, чай, из башки-то вылетело!..
-- Это мое дело!.. Вы во всем видите -- одну гадость и пошлость! Весьма странно и прискорбно...
-- Вот то-то и есть, что гадость!.. Хлыщут, как мартовские коты, прости Господи!.. А та, шлюха, и не стесняется... На виду у всего города...
-- Пошло и... и... мерзко! -- раздраженно прошептал Гавринька: -- от вас-то я этого уж никак не ожидал!.. Оказывается, что и вы недалеко ушли...
-- Молчи, дурак!.. -- крикнул в гневе почтмейстер.
-- Если дурак, то в силу наследственности! -- буркнул Гавринька и, не докончив обеда, выскочил из-за стола и ушел вон из дому...
На другой день Гавринька был невольным свидетелем, как почтмейстер почти выгнал вон пришедшую Наталью Михайловну, объявив ей, что "сыну их не нужны рубашки, -- своих много!.."
IX.
Наступил сентябрь, а с ним и хмурые дни, с заволоченным тучами небом, с маленьким частым дождиком, грязью и скукою. Обывательские домики как-то посерели и стали казаться совсем маленькими, невзрачными... Большие болота дождевой воды преграждали пешее сообщение между противоположными сторонами улиц... Обыватели, с засученными панталонами и подоткнутыми юбками, осторожно пробирались по деревянным полусгнившим тротуарам и вытоптанным тропинкам... Лошади с трудом выволакивали телеги и тарантасы с облипшими грязью колесами из рытвин и ям... В воздухе висел неприятный туман...