Айскіе новоселы жалуются, что ихъ очень не долюбливаетъ какъ здѣсь, такъ и въ Шульгинъ-Логѣ и въ другихъ мѣстахъ, заселенныхъ старообрядцами. "Здѣсь народъ ожирѣлъ", ропщутъ они -- "въ особенности чашечники: ежели свой придетъ, они живо составятъ пріемный приговоръ, такъ что православные и не узнаютъ. Съ православнаго-же запросятъ громадныя деньги, да и за тѣ неохотно принимаютъ...-- Теперь здѣсь весьма немного православныхъ, но и то уже поповцы поговариваютъ о переселеніи на другія мѣста: "трубка" засѣвшихъ между ними "мірскихъ" донимаетъ ихъ...
Я узналъ отъ о. Григорія, что начетчикомъ у Айскихъ безпоповцевъ состоитъ крестьянинъ Кобелевъ, уже во время подворной переписи обратившій на себя мое вниманіе, какъ самый грамотный мужикъ въ Айѣ... Я отправился къ Кобелеву въ гости. Вслѣдъ за мною зашелъ къ нему сосѣдъ его Сахаровъ (видное лицо въ стариковщинѣ) и еще нѣсколько человѣкъ...
Кобелевъ -- коренастый, здоровенный мужикъ, въ плечахъ -- косая сажень, грудь такая здоровенная, что хоть пудовыя гири ставь на нее. Надо полагать, что онъ ведетъ покойный образъ жизни,-- такъ онъ круглъ, пухлъ, весь жиромъ заплылъ. Глаза у него хитрые, жмурящіеся, насквозь тебя пронизывающіе... Я засталъ всю семью въ одной горницѣ, въ которой печь, по обыкновенію, была жарко, прежарко натоплена. "Развѣ у тебя другой половины нѣтъ?" спросилъ я Кобелева. "Есть", спокойнымъ тономъ отвѣтилъ онъ, "да тамъ у меня дѣвчонка лежитъ хворая, полагаю, у нея горячка"...
Я завелъ съ собравшимися бесѣду про стариковщину и получилъ такія приблизительно, разъясненія: они-де священства не принимаютъ только съ Никона, съ собора 1666 года,-- съ тѣхъ поръ, какъ пошла "измѣна" въ вѣрѣ... Хотя таинства брака они и не признаютъ,-- однако-же, бракъ у нихъ "крѣпкій" и совершается не иначе, какъ съ согласія родителей обѣихъ сторонъ и при пяти свидѣтеляхъ ("какъ сказано въ "Кормчей Книгѣ"). Случается, правда, что жены убѣгаютъ отъ мужей, но, вѣдь, это вездѣ бываетъ, и "законъ" тутъ не причемъ: "законъ", де только про дурныхъ людей писанъ, да и дурныхъ-то онъ не исправляетъ, какъ можно убѣдиться въ тюрьмахъ. Вотъ теперь у одного изъ сосѣдей сбѣжала жена къ своему родителю, но ежели послѣдній не вернетъ ее къ мужу, они его безвременно "отлучатъ отъ чашки"; "пошла въ жены, такъ и живи..."
Браковъ своихъ они съ волостной книгѣ не записываютъ, такъ какъ имъ объявлено было, что книга ихъ пойдетъ въ консисторію, а оттуда въ Москву къ "высшему духовному правительству" на утвержденіе: "а мы духовнаго утвержденія не признаемъ". Еслибы записи эти дѣлались для однихъ лишь гражданскихъ властей, то они противъ нихъ ничего-бы не имѣли...
Далѣе Кобелевъ увѣрялъ меня, что у нихъ нѣтъ ни молеленъ, ни часовенъ; что -- де ихъ не заводятъ, "по сумнѣнію",-- что хотя и есть слухъ, что нынѣ "на счетъ вѣры свободно",-- все-же они "сумнѣваются". У нихъ всякій молится-де про себя, какъ знаетъ и т. п.
Я дружески распростился съ Кобелевымъ и его гостями и отправился домой. При выходѣ на улицу, сопровождавшій меня ямщикъ, православный, ухмыляясь, замѣтилъ: "а, вѣдь, насчетъ хворой дѣвчонки-то и горячки онъ шельма солгалъ. Въ половинѣ-то той у него молельня и они тутъ собираются на молитву"... Извѣстіе это ни сколько меня не поразило, при разговорѣ съ Кобелевымъ у меня мелькнуло это подозрѣніе. "На счетъ браковъ ихъ, продолжалъ ямщикъ, тоже неправда: вотъ тотъ старикъ Сахаровъ, что сидѣлъ тутъ съ вами, на видъ-то какой почтенный старикъ, а за одинъ мясоѣдъ трехъ женъ прогналъ... У нихъ на этотъ счетъ вольно"...
Что у безпоповцевъ, дѣйствительно, "на этотъ счетъ вольно", я могъ убѣдиться отчасти въ тотъ-же день на "земской". Хозяинъ послѣдней, безпоповецъ. У него проживаетъ молодая баба, которая теперь "брюхата": одинъ крестьянинъ объяснилъ мнѣ, что баба эта не замужняя, а "въ дѣвкахъ", она, племянница хозяина "земской" и живетъ у него спеціально "для надобностей" проѣзжающихъ.
8 Марта. Отправляюсь въ дер. Платово... Ямщикъ мой вновь разболтался на счетъ "распутства" стариковщины. "Блудъ" въ средѣ послѣднихъ, по его словамъ, слыветъ подъ именемъ "птичьяго грѣха",-- грѣха совершенно ничтожнаго, за который Богъ легко проститъ: "ежели мужикъ упадетъ на бабу, они, пара, говорятъ: "Это паденіе, Богъ проститъ"... У нихъ не рѣдкость, что поживутъ промежь себя мѣсяцъ -- другой, не приглянется мужику баба, ищетъ другую"... "Кабы у нихъ было вѣнчанье,-- Богъ съ ними, пущай вѣрятъ, какъ хотятъ, а то хотя и благословляютъ родители,-- все-же это блудъ..."
Въ Платовѣ опять-таки "три вѣры": здѣсь живутъ православные, поповцы ("австрійцы") и безпоповцы -- стариковщина. На общей бесѣдѣ утвердилось, что въ сущности, у всѣхъ "крѣпость" браковъ одинакова: "вездѣ зависитъ отъ человѣка". Въ этомъ районѣ бываютъ, правда, браки убѣгомъ, но весьма рѣдко, такъ что и припомнить такіе случаи не такъ то легко.