Здѣсь, какъ и въ Айѣ, и въ Нижней-Каянчѣ, пріятно бросаются въ глаза мягкія отношенія мужиковъ къ бабамъ. Если положеніе сибирячки-крестьянки въ семьѣ, вообще, болѣе завидное, чѣмъ положеніе россійской крестьянки,-- то роль женщины у старообрядцевъ,-- въ особенности же у безпоповцевъ -- еще куда завиднѣе. Въ тонѣ обращенія, во взаимныхъ остротахъ и шуткахъ,-- вообще, во всемъ здѣсь проглядываютъ отношенія равныхъ къ равнымъ. Мнѣ не приходилось въ ихъ средѣ наталкиваться на ту суровость, ту жесткость,-- на тотъ грубо-пренебрежительный и деспотическій тонъ, на какіе наталкиваешься сплошь и рядомъ въ русскихъ деревняхъ, отчасти даже и въ сибирскихъ. То же самое я могу сказать отчасти и объ отношеніяхъ къ дѣтямъ, обращеніе съ которыми отличается мягкостью и сердечностью -- любовностью. Вотъ я напр., въ гостяхъ у платовскаго крестьянина Ощепкова, и не безъ удовольствія слѣжу за его остротами прибаутками относительно "нарядовъ" его семьи: на разспросы мои относительно одежды его младшей 12-ти лѣтней дѣвочки, онъ съ добродушнѣйшей и умильнѣйшей улыбкой замѣчаетъ: "чтобы я обидѣлъ свою Катюшу? Нѣтъ, у нея есть все, что у Марфы", и, обращаясь къ любовно на него поглядывающей и ухмыляющейся Катюшѣ, говоритъ ей: "ну-ка, Катюша, сосчитай-ка, сколько у тебя сарафановъ"!.. Или вотъ гощу я у другого платовца -- Струкова: въ продолженіи двухчасового пребыванія моего въ домѣ, онъ бесѣдуя со мной, то и дѣло обмѣнивается шуточками со своей "старухой", сватьей и дочерью,-- причемъ и на его долю со стороны послѣдней перепадаетъ не мало добродушныхъ шуточекъ.
10 марта... Разстаюсь съ платовцами и спѣшу въ д. Шульгинъ-Логъ -- гнѣздо стариковщины... Менѣе чѣмъ въ часъ я проѣхалъ отдѣляющія деревню 7 верстъ... Вотъ поскотина Шульгинъ-Логцевъ, а вотъ пошли и дома... Одинъ изъ первыхъ домовъ уже обращаетъ на себя вниманіе солидными размѣрами и изящной отдѣлкой, обширнымъ "венеціанскимъ" окномъ съ большими цѣльными стеклами... Подымаюсь на "яръ",-- и по обѣимъ сторонамъ вижу солидные, прочные дома, размѣрами своими значительно превышающіе дома въ тѣхъ селеніяхъ, черезъ которыя я проѣзжалъ до сихъ поръ. Выдаются въ особенности дома братьевъ Сметаниныхъ, Бжитскаго Ерофѣя, Шадрина и нѣкоторые другіе: все это -- дома хозяйственные изъ крѣпкаго хорошаго лѣса, съ обильнымъ количествомъ хорошихъ оконъ, съ прочными и довольно изящными тесовыми крышами, просторными крытыми и разукрашенными крыльцами. Вообще, наружный видъ подтверждаетъ то, что мнѣ приходилось слышать про зажиточность и хозяйственность Шульгинъ-Логцевъ...
"Земская" въ домѣ Шадрина,-- такая великолѣпная квартира, какую трудно было бы предполагать найти въ столь глухомъ углу! Эта "квартира" могла бы поспорить не только съ лучшими квартирами г. Бійска, но и съ любой томской гостинницей: двѣ обширныхъ и высокихъ комнаты съ прекрасно обштукатуренными стѣнами -- съ карнизами, громадныя высокія окна, масса всевозможныхъ столовъ, стѣнные часы хорошаго сорта, большое зеркало, хорошо выкрашенные полы, прекрасной работы голландка...
При бесѣдѣ со стариками, я замѣтилъ, что ихъ шокируютъ клички "старовѣры", "стариковщина": "Мы старообрядцы",-- "мы православные христіане",-- утверждаютъ они настойчиво, убѣждая на разные лады, что ихъ "вѣра" именно и есть "настоящая -- православная". Интересно, что между бесѣдовавшими со мною стариками было нѣсколько человѣкъ, офиціально числящихся "единовѣрцами"; но на вопросъ мой объ ихъ "единовѣріи", они энергически и съ сердцемъ заявили: "мы уже теперь не хотимъ. Мы старообрядцы"! Они гнѣвно разъясняли, что ихъ отцовъ "приписали" противъ ихъ воли, но тѣ и не думали перестать быть старообрядцами.
Шульгинъ-Логскіе безпоповцы утверждаютъ, что ихъ не справедливо считаютъ "непріемлющими священства". Мы-де, разсуждаютъ они, до Никона патріарха имѣли священниковъ, да и впослѣдствіи еще принимали ихъ изъ Иргизскихъ монастырей и "изъ указанныхъ при часовняхъ" священниковъ, а перестали ихъ принимать уже потомъ.-- Спеціальныхъ молитвенныхъ домовъ у нихъ нѣтъ, а для молитвы они собираются въ частные дома.-- "Наставникомъ" у нихъ можетъ быть всякій грамотный, будь это даже 15-ти лѣтній мальчикъ.-- Браки свои они считаютъ "крѣпкими". Случается, правда, что супруги у нихъ расходятся, но "гдѣ не бываетъ дурныхъ людей".-- При Императорѣ Николаѣ Павловичѣ они всѣ вѣнчались въ церкви -- хотя и исключительно для начальства, но когда стали требовать у нихъ "подписокъ", они обратились тогда къ своднымъ бракамъ. Иные, впрочемъ, и послѣ этого продолжали вѣнчаться въ церкви,-- и, напр., Григорій Куликовъ заплатилъ священнику 300 рублей за то, чтобы его обвѣнчали безъ "подписки"...-- Шульгинъ-Логцы рѣшительно отвергаютъ взводимое на нихъ обвиненіе въ томъ, что они не молятся за царя и за властей: "властямъ мы повинуемся", говорятъ они: "это велѣніе Божіе".-- Что касается обложенія душъ налогами, они поясняютъ, что и въ св. писаніи сказано: "Богу богове, и Кесарю кесарево"...-- Къ "чашкѣ" своей они не подпускаютъ ни "австрійскихъ", ни "мірскихъ", такъ какъ это-де запрещается ихъ "вѣрой". Къ молитвѣ своей они ихъ также не подпускаютъ, ибо это воспрещается не только вѣрой, но и правительствомъ...-- Наконецъ, какъ ни сдержанны и ни осторожны Шульгинцы въ своихъ отвѣтахъ, но все же я не могъ не понять изъ бесѣды съ ними, что "цѣломудріе" отнюдь у нихъ не цѣнится, какъ добродѣтель, и что они относятся довольно снисходительно къ "вольному" поведенію...
... Шульгинъ-Логъ сначала заселенъ былъ безпоповцами -- стариковщиной, къ которымъ постоянно приливали "свои же".-- Попадаются, правда въ деревнѣ и нѣкоторые православные; но оказывается, что и предки послѣднихъ во время оно принадлежали къ стариковщинѣ...
Я прошелся по деревнѣ. Такого зажиточнаго селенія мнѣ еще до сихъ поръ не приходилось встрѣчать въ Алтайской волости. "Бѣдныхъ домовъ" найдется развѣ 10 -- 20; остальные всѣ производятъ впечатлѣніе большей или меньшей зажиточности и состоятельности. Шульгинъ-Логцы съ гордостью утверждаютъ, что лучше ихъ строеній не найти во всей волости, и объясняютъ это тѣмъ, что они не пьютъ вина и чаю, на что-де "тратятся деньги, разсудокъ и время". Въ этомъ объясненіи есть, разумѣется, не малая доля истины; другую же долю послѣдней нужно, по мнѣнію моему, искать въ томъ, что Шульгинъ-Логцы почти всѣ одной и той же вѣры, и при томъ вѣры "раскольничьей",-- помогаютъ другъ другу, другъ о другѣ заботятся...
Шульгинъ-Логцы -- "умственные" люди. Въ этомъ отношеніи они, положительно, выше всѣхъ видѣнныхъ мною доселѣ -- какъ православныхъ, такъ и поповцевъ. Всѣ они -- народъ толковый, разсудительный, бывалый, "начальства" не пугающійся. Они знаютъ себѣ цѣну и уважаютъ свою личность. Не даромъ и въ другихъ селеніяхъ на нихъ смотрятъ, какъ на наиболѣе прочное хранилище старой вѣры; не даромъ и проживающіе между ними немногіе "мірскіе" во всемъ почти ассимилировались съ ними: у послѣднихъ по ихъ же словамъ, также нѣтъ вѣнчанія, нѣтъ вечеринокъ, нѣтъ гулянокъ...
11 марта. Изъ подворной переписи выяснилось вполнѣ прекрасное экономическое положеніе Шульгинъ-Логцевъ. Тутъ показывались все крупные (мѣряя, разумѣется, на крестьянскій аршинъ) доходы. Мало кто показалъ меньше 100 рублей денежныхъ заработковъ. Бѣдныхъ, сравнительно, весьма мало. Такихъ хозяевъ, которые не сводили бы концовъ съ концами, врядъ ли наберется болѣе 5--10 дворовъ, т. е. 3--6% общаго числа дворовъ. Главная статья дохода -- хлѣбопашество; рѣдкій не продаетъ хлѣба, выручая отъ 200 до 30 рублей. Далѣе получается доходъ отъ продажи масла (въ размѣрѣ отъ 10 до 2 пудовъ съ выручкой отъ 75 до 15 рублей), бычковъ, а то и коней, и коровъ. Пчеловодство также доставляетъ дохода отъ 150 до 40 рублей. Еще болѣе серьезнымъ, по распространенности своей, подспорьемъ является конопля, которую принялись здѣсь сѣять лишь года 4 назадъ: рѣдко у кого подъ коноплей нѣтъ 1--1/2 десят., у многихъ по 2--3 десят., а у нѣкоторыхъ даже и по 4--5 десятинъ; десятина же конопли доставляетъ дохода отъ 50 до 70 рублей. Не мало хозяевъ имѣетъ, кромѣ того, доходъ отъ извоза въ Ирбить, Барнаулъ, Семипалатинскъ и др. мѣста {Для наглядности я обрисую, въ общихъ чертахъ, экономическое положеніе двухъ домохозяйствъ въ Шульгинъ-Логѣ:
1) Ерофѣй Бжитскій, изъ "богатыхъ" хозяевъ. Составъ семьи: 3 мужч., 4 женщ. Домъ его оцѣнивается имъ въ 1,000 рублей. У него 22 рабочихъ лошади и 5 жеребятъ, 10 коровъ и 8 телятъ, 22 овцы и 12 ягнятъ, 8 свиней. Весь этотъ скотъ оцѣнивается въ 1,095 руб. Онъ намолотилъ пудовъ: пшеницы -- 900, овса -- 1,000, ячменя -- 300, ярицы -- 400, ржи -- 150 и конопли 10 пудовъ сѣмени. За покрытіемъ всѣхъ потребностей по дому и по будущему посѣву, Бжитекій продалъ пудовъ: пшеницы -- 400, ярицы -- 200, овса -- 200, ячменя -- 200 и ржи -- 100--за все это выручилъ онъ болѣе 400 рублей. Кромѣ того онъ выручилъ за 4 пуда масла, 2 бычковъ и 2 лошадей -- 171 рубль. Стало быть, чистый доходъ его простирается почти до 600 рублей, и я имѣю основаніе думать, что эта цифра, выведенная изъ показаній самого Бжитскаго, еще значительно уменьшена...