17 марта. Сегодня я былъ въ гостяхъ у Андреяна Степанова Шайдурова, причисляющаго себя къ "православнымъ христіанамъ" и именуемаго другими "поморцемъ". Уже по внѣшней обстановки можно видѣть, что имѣешь дѣло съ мужикомъ "умственнымъ": ворота его дома настоящія, хозяйственныя, створчатыя (большая рѣдкость въ этомъ районѣ); въ обширномъ, чистомъ и опрятномъ дворѣ стоитъ вѣялка, сдѣланная новоселомъ за 10 рублей...
Майдуровъ встрѣтилъ меня радушно и ввелъ въ свою избу, въ которой (какъ и всюду) жарко-прежарко натоплено. Здѣсь засталъ я въ сборѣ всю его семью: старуху, сына -- молодого парня и сноху. Я поздоровался со всѣми и присѣлъ рядомъ съ "гостенькомъ" изъ дер. Половинки, за обѣ щеки уплетавшимъ постныхъ щей съ кашей.
Не откладывая, приступилъ я къ бесѣдѣ о вѣрѣ. Старикъ Майдуровъ съ жаромъ принялся убѣждать меня, что его единовѣрцевъ напрасно называютъ поморцами: "Поморцы -- это секта. Они какъ жили по морю и стали называть себя поморцами; а это большой грѣхъ, что отрекаются отъ Христа. Наши первые святые, какъ ихъ мучили въ тюрьмахъ и на огнѣ, говорили: "мы христіане", "мы православные христіане",-- ну, и мы такіе же"... "А секта -- это грѣхъ"... "Отъ князя Владиміра до Никона патріарха вѣра Христова стояла, сіяла и существовала... До Никона стояло благочестіе, и мы остались такіе"... "Вотъ, сказываютъ, что мы "духоборники", а какіе мы духоборники? Возьми Маргариту и почитай. Тамъ сказано: что видимъ, то и пишемъ, и говоримъ, а больше не слѣдуетъ; а почитай и увидишь, что Христу видѣніе явилось голубиное при Крещеніи, а не при Крестѣ, когда его распинали. Мы потому-то и отрицаемъ титулъ голубя"... "Вонъ ты", замѣтилъ Майдуровъ,-- видя что я что-то быстро заношу въ записную книжку,-- "пишешь, что слышишь и видишь, а не запишешь, чего не видѣлъ, такъ и въ Маргаритѣ сказано, такъ и мы поступаемъ"...
Долго и много говорилъ на эту тему Андреянъ,-- говорилъ медленно, тихо, благоговѣйно, въ избѣ стало очень душно, и мы перешли въ холодную горницу съ раскрашенными поломъ, потолкомъ и стѣнами. Здѣсь стоялъ крашеный столъ, накрытый чистой клеенчатой скатертью, 2 канапе, парадная постель и нѣсколько деревянныхъ стульевъ со спинками. На столѣ приготовлено было для меня угощеніе -- рыбный пирогъ и свѣжій сотовый медъ. Хозяйка извинилась, что нѣтъ у нихъ другого угощенія ("мы чаемъ и виномъ не балуемся"), и пригласила закусить...
Прерванная бесѣда наша возобновилась. На вопросъ мой -- поются ли у "православныхъ христіанъ" какія-либо пѣсни, Майдуровъ пояснилъ: "мы не поемъ пѣсенъ. Тутъ, парень, нужна осторожность, чтобы какъ ошибка не вышла, чтобы, значитъ, какое лишнее слово не сказать... У насъ священнической руки нѣтъ,-- а надо глядѣть -- да глядѣть, чтобы фальши не было... Мы по канону, по псалтырю читаемъ и молимся, а больше боимся"... На просьбу мою -- разъяснить, что раздѣляетъ "православныхъ христіанъ" со стариковщиной,-- Майдуровъ принялся упрекать послѣднихъ "въ невѣжествѣ" и въ "неученности": "мы и старики наши отъ закона учимся. Какъ святые отцы держались отъ краю, такъ и мы держимъ и по закону живемъ. Святые отцы не курили и вина не пили"... "Стариковщина тоже не по закону живетъ. Они закону не учены, съ ними ты о вѣрѣ не толкуй, они всѣ неграмотны и ничего не знаютъ, а возьми-ка нашихъ, хоть коловскаго Глѣбова, онъ всѣ книги наизустъ знаетъ... Стариковщина поноситъ насъ за голубя, порицаетъ насъ духоборниками, а это неправильно. Мы признаемъ Св. Духъ,-- какъ его не признавать? Возьми-ка канонъ на Богоявленіе (на Крещеніе), тутъ голубя найдешь, а возьми канонъ на Крестъ, и голубя не найдешь... Они, стариковщина-то, никогда Маргариту не видали и про нее не знаютъ. Я тоже ихъ былъ и ничего не понималъ тогда. А какъ позналъ Чечюлина (коловскаго-то знашь?), съѣздилъ въ Колову и сталъ понимать. А тамъ, думаю, дай-ка съѣзжу въ Точильную -- посмотрѣть Маргариту. Поѣхалъ туда, значитъ, для вѣры, нашелъ для вѣры и давай читать: "эге", подумалъ я: "вотъ оно какъ,-- вѣдь, вотъ оно гдѣ -- истинная вѣра-та!"...
Замѣтивъ, что я все чаще и чаще прибѣгаю къ своей записной книжкѣ, Майдуровъ вдругъ остановился и полу-шутливо, полусерьезно обратился ко мнѣ: "а, поди, парень, къ суду потянешь меня за мои слова!" Я, разумѣется, безъ труда убѣдилъ Майдурова, что опасенія его напрасны, и прерванная бесѣда наша продолжалась.
На вопросъ мой -- не признаютъ ли "православные христіане" за грѣхъ военную службу,-- Андреянъ возразилъ: "нѣтъ, какой тутъ грѣхъ, и Царь за насъ заступится, значитъ, и мы должны ему помогать. Мы по писанію должны молиться за Царя. Это-то и раздѣляетъ насъ и поморцевъ. Это и есть ересь у поморцевъ, что они считаютъ за грѣхъ молиться за Царя и за властей. Въ писаніи сказано: "молитесь за Державнаго Царя", а онъ у насъ Державный и есть", энергически заключилъ Андреянъ.
На мой вопросъ -- существуетъ ли у "православныхъ христіанъ" крещеніе, и кому у нихъ предоставлено право "погружать",-- Андреянъ объяснилъ: "какъ же, крещеніе есть. Вонъ у насъ въ Коловой старичекъ Афанасій Григорьевичъ Глѣбовъ. Онъ въ жизнь свою никогда на гулянкахъ не бывалъ, никогда ни чаю, ни вина не пилъ, никогда не пѣлъ, деньги въ руки никогда не бралъ: мы его и благословили на погруженье"... "Ежели кто изъ другихъ вѣръ перейдетъ въ нашу вѣру, мы его вновь не погружаемъ, ежели вѣры сойдутся, а ежели не сойдутся -- тогда погружаемъ".
Что рѣзко бросилось мнѣ въ глаза при бесѣдѣ съ Майдуровымъ, это -- крайняя осторожность его въ отзывахъ о другихъ вѣрахъ. Сначала онъ совсѣмъ отказался было говорить о поморцахъ, такъ какъ мало знаетъ ихъ: "наипаче", замѣтилъ онъ, "свой грѣхъ Господь велѣлъ судить, а другихъ судить боязно, какъ бы клеветникомъ не быть на нихъ. Вотъ будешь въ Солоновкѣ, самъ поговори съ поморцами. Они тоже по закону учены, толковать все могутъ".
Наконецъ, мы завели разговоръ объ экономическомъ бытѣ населенія...