Проблематика свободы личности, поставленная в религиозно-мистическом аспекте, осмысление пределов этой свободы и возможностей реализации индивидуума на путях "последнего утверждения" -- вот тот проблемный горизонт, который открывается перед Чулковым по мере углубления в мир идей Достоевского. Как сочетать принцип "неприятия мира" как эмпирической данности с идеей теодицеи? Какова диалектика свободы и принуждения личности в исторически различных формах общественного устройства? Где проходит грань между свободой и произволом, между праведным революционным порывом к свободе и нигилизмом идеологов и вождей революции? Как относиться к идее народовластия? Возможно ли оправдание революции в религиозном смысле? Эти вопросы во всем своем историческом и жизненном трагизме встают перед писателем в революционный 1917 год. Ответить на них, приблизившись тем самым к пониманию происходящего, он пытается в публицистических выступлениях (как правило, подписанных псевдонимом "Борис Кремнев") на страницах редактируемого им еженедельного журнала "Народоправство", который выходил в Москве с лета 1917 по февраль 1918 года и ставил своей целью дать "хронику идей и событий русской революции". В журнале сотрудничали писатели, религиозные мыслители и философы -- Н. А. Бердяев, Б. П. Вышеславцев, В. В. Зеньковский, С. М. Соловьев, Б. К. Зайцев, M. M. Пришвин, А. М. Ремизов, И. А. Новиков, Вяч. Иванов, для которых революция стала непреложным фактом русской жизни, требующим немедленного осмысления. Проблема государственной власти и национального самоопределения, место России в мировом историческом процессе и во вселенском религиозном промысле, сущностные стороны национального характера и их влияние на ход событий, перспективы развития революции -- таков был проблемно-тематический диапазон журнальных публикаций.
Публицистика Чулкова, отвечавшая общей направленности журнала, выделялась тем не менее своим пафосом религиозного почвенничества и мистического оправдания революции (ее "вечной правды"), откровенным неприятием "внешнего и грязного реализма большевиков" и стремлением противопоставить ему "иной реализм, глубокий и таинственный, который всегда был не чужд русскому народу".19 По мнению Чулкова, революционный порыв должен был смести "ветхий порядок" самодержавия и утвердить народовластие как выражение "целостного народного самоопределения", которое мыслится исключительно как самоопределение религио з ное. Благодаря последнему Россия органически вольется в общий поток "вселенской жизни". Революционный максимализм Чулкова, естественным образом продолживший и манифестировавший мистико-анархическую идею "неприятия мира" и "последнего утверждения личности", имел под собой религиозно-мистические основания и подразумевал надежды на революцию "в высшем смысле". В этом пункте своих размышлений Чулков близок к Вяч. Иванову, чья статья "Революция и самоопределение России" была опубликована в No 14 "Народоправства" за 1917 год (показательна также восторженная рецензия Чулкова на книгу Иванова "Родное и вселенское", прочитанную им под знаком "мистического анархизма"). Однако реальные события, как известно, развивались совсем по иному сценарию, а именно по пути узурпации власти коммунистами-интернационалистами, отчуждения народа от религии и "почвы" и внедрения в массовое сознание атеистической идеологии.
В подобной траектории исторического процесса Чулков склонен был видеть подтверждение правоты Достоевского, показавшего бездны духа безрелигиозного сознания и гибельность нигилистического проекта построения общества "без Христа". Тема революционной "бесовщины", развернутая Достоевским, становится контрапунктом публицистики Чулкова (см. статьи "Самоопределение России и Максим Горький", "Метель", "Красный призрак"). В круг осмысления включаются также понятия анархии, права на власть, самозванства, весьма актуальные для эпохи, а Достоевский, тематизировавший различные аспекты революционаризма, вновь предстает как "пророк русской революции".
После закрытия журнала (последний двойной номер датирован 1 февраля 1918 года)20 и политической кампании против свободной прессы, развернутой в апреле 1918 года и вызвавшей ликвидацию оппозиционных большевикам изданий,21 Чулков теряет публицистическую трибуну для выражения своих взглядов. Однако натура темпераментная и деятельная, он неутомимо выступает с лекциями в различных обществах и учреждениях культуры, стараясь "озвучить" свои "несвоевременные мысли" и донести их как можно большему числу сочувственников. Одна из таких публичных лекций -- "Судьба Достоевского", прочитанная в Москве в Доме свободных искусств 1 мая 1918 года,22 была переработана автором в статью "Достоевский и судьба России" и опубликована в литературном альманахе "Огни" (М, 1918. С. 133--148) под псевдонимом "Борис Кремнев". Ее проблематика продолжала публицистическую линию журнала "Народоправство" и вписывалась в круг очерченных выше вопросов.
Наборная рукопись републикуемой статьи, представляющая собой автограф с правкой по нижнему слою, который в свою очередь является текстом указанной лекции, сохранилась в фонде Г. И. Чулкова в Российской национальной библиотеке (РНБ, ф. 843, ед. хр. 4). Первоначально статья предназначалась для публикации в журнале "Литературный вестник", на что указывает помета редактора в верхней части л. 1: ""Литерат<урный> Вестник". Эта статья для второго отдела, т. е. более мелким шрифтом". Издание не осуществилось, но данный автограф послужил наборной рукописью для публикации в альманахе "Огни". Под текстом автографа -- дата, домашний адрес, телефон и авторская приписка, адресованная редактору: "Очень прошу прислать корректуру -- без оной нельзя печатать. Чулков" (л. 39). О колебаниях автора в выборе подписи между псевдонимом и подлинным именем свидетельствуют зачеркнутые варианты. В наборной рукописи он отдал предпочтение второму варианту, однако в свет статья вышла под псевдонимом.
Статья публикуется по первопечатному тексту с исправлением опечаток, что специально не оговаривается за исключением одного случая. В подстрочных примечаниях приводятся те варианты автографа, которые существенно уточняют авторскую мысль.
1 Подробнее о Г. И. Чулкове см.: Лавров А. В.[Вступ. статья]. Переписка Г. И. Чулкова с Блоком // Литературное наследство. Т. 92, кн. 4. М., 1987. С. 370--393, а также публикации последних лет: Чулков Г. Вредитель. [Повесть] / Вступ. ст. и публ. М. Михайловой // Знамя. 1992. No 1. С. 127--154; Чулков Г. И. Автоматические записи Вл. Соловьева: (Предисловие к публикации М. В. Михайловой) // Вопросы философии. 1992. No 8. С. 121--132; "...Ничто не может заменить религию": (Сокровенные письма Георгия Чулкова) / Предисл., публ. и коммент. Я. В. Леонтьева // Звезда. 1995. No 3. С. 116--125; Чулков Г. Валтасарово царство / Сост., вступ. ст. и примеч. М. В. Михайловой. М., 1998.
2 Как свидетельствует Н. Г. Чулкова, "в конце 1938 г. была напечатана книга "Как работал Достоевский". Г<еоргий> И<ванович> видел только контрольный экземпляр, а в продажу поступила она уже в 1939 г." (Чулкова Н. Г. Воспоминания... (ИРЛИ, р. I, оп. 35, ед. хр. 192, л. 206)).
3 В письме к жене от июня 1929 года Чулков сообщал о замысле романа "Семеновский плац", впоследствии рассыпанного в наборе: "Одну книгу -- о Достоевском -- я думаю написать, если Бог даст, для европейского читателя. Это душевное, но в этом и духовное..." (Чулкова Н. Г. Воспоминания..., л. 201). См. там же: "После закрытия <...> академии Г. И. усиленно занялся подготовкой к задуманной им книге о Достоевском и все последние годы, наряду с текущими делами, не оставлял этой работы" (л. 206). Речь идет о неизданной и сохранившейся в рукописи (объем -- 447 л.) монографии "Жизнь Достоевского: Исследование" (РГАЛИ, ф. 548, оп. 1, ед.хр. 122).
4 ИРЛИ, ф. 387, ед. хр. 424 (при письме Чулковой к Т. Г. Цявловской от 26 октября 1940 г.).