На улице, ведущей к реке, шествие натолкнулось на повозку Паллюра. Она была пуста, но еще в нескольких местах сохраняла следы крови. Гневные проклятия внезапно прервали молчание.
-- Поставим в повозку святого! -- крикнул Яков.
И они на себе потащили тележку со статуей к броду. Так воинственная процессия перешла через границу. По тесным рядам пробегали металлические искры. Река, запруженная людьми, переливала огнями и, красная как поток горящей лавы, пылала вдали между тополями около четырехугольных башен. На небольшом возвышении виднелся Маскалико, уснувший среди оливковых рощ. То здесь, то там слышался настойчивый и злобный лай собак. Перешедши реку, толпа миновала большую дорогу, пересекла наискось поле и ускорила шаг. Люди снова взяли на плечи серебряную статую, которая возвышалась над головами среди высоких душистых хлебов, усеянных светляками как звездами.
Вдруг пастух, стороживший хлеба в своей соломенной хижинке, пришел в безумный ужас при виде всех этих вооруженных людей и бросился бежать к холму, крича во все горло:
-- Помогите!! Помогите!!
Его крики эхом отдавались в роще.
Тогда люди Радузы бросились вперед. Серебряный святой звенел, задевая за ветки, качался между стволами деревьев и сухим тростником, сверкая целыми снопами молний. Десять, двенадцать, двадцать ружейных выстрелов в пороховом дыму как хлесткий град посыпались на запертые дома. Был слышен треск пуль, потом поднялось смятение и крики. Слышалось хлопание дверьми, звон разбиваемых стекол, несколько цветочных горшков на дороге разлетелось в куски. Позади осаждающих белый дым поднимался в тихом воздухе и пятном висел в раскаленном небе. Охваченные животной яростью, все бессознательно кричали:
-- Смерть им! Смерть им!!
Группа фанатиков образовала стражу вокруг святого Пантелеймона, и среди мелькающих кос и ножей они осыпали святого Гонзальва грубой бранью:
-- Негодяй! Вор! Наши свечи! Наши свечи!