И так она могла губу свою куснуть,
что белый ряд зубов потом алел кроваво.
В ней рядом ужились и царственность и жуть,
вальяжность королев и уличные нравы.
Её скульптурный стан был прихотлив и смел,
изяществу могли б завидовать и лани.
Над розовым чулком игривый глаз хотел
проникнуть под покров полупрозрачной ткани.
На ней везде во всю сияла мишура.
Блестела надо лбом тройная диадема,