как будто бы она была из серебра,
горели ярче звёзд искусственные геммы.
От чёрных, будто ночь, волос, что были свиты
в тугие плети кос, обнявшие весь стан,
она казалась злей жестокой Маргариты**,
которой услужал коварный Буридан.
Я слушал, как она, замучившись, стучит
для нянек и солдат - без охов и без стонов,
опёршись на крестец, но твёрдо, как гранит,
меж четырёх своих отчаянных тромбонов.