-- Двѣсти семьдесять тысячъ!-- сказалъ онъ наконецъ: -- конечно, это деньги большія; но имѣнье стоитъ этого, безспорно. Хорошо, только уговоръ лучше денегъ; какой куртажъ вы мнѣ положите?
-- А не знаю, пане -- отвѣчалъ тотъ: -- я сказалъ южь остатню цѣну -- панъ пыталъ по совѣсти; не мое, графске, а пани грабина не позволяла уступиць.
Послѣ непродолжительнаго разговора, рѣшено было, при такихъ обстоятельствахъ, накинусь 10,000 и положить маклаку за продажу по пяти копеекъ съ рубля. Маклеръ случайно уже дожидался въ другой комнатѣ; договоръ написанъ, подписанъ и записанъ.
На другой день является и покупщикъ -- человѣкъ такого почтеннаго вида, хоть и не старъ еще, съ такими знаками отличія и съ такимъ умомъ и честностію на языкѣ, что простофиля-повѣренный, заключивъ и съ нимъ предварительное условіе, донесъ на другой же день графинѣ, что дѣло кончено; а она тотчасъ же на этотъ счетъ дала нѣсколько новыхъ баловъ и обѣдовъ. Въ договорѣ съ оборотливымъ человѣкомъ сказано было, чтобъ выдать ему пять со ста, или 14,000 руб., немедленно по внесеніи покупщикомъ первыхъ денегъ, потому что вся сумма была разсрочена, съ разными закорючками и оговорками, на нѣсколько пріемовъ. Каждая статья договора подвинчена была неустойками, несоразмѣрно-великими. Наконецъ, покупатель внесъ первую плату; маклакъ тутъ же взялъ свои 14,000, при обоюдной роспискѣ на условіи, что дѣло кончено, другъ на друга искать не будутъ, а предоставляется каждому искать могущіе произойти убытки по законамъ, съ виновнаго.
Оборотливый человѣкъ пошелъ, раскланявшись, домой, далъ нѣсколько великолѣпныхъ вечеровъ, обилъ гостиную малиновыми обоями съ золотомъ и купилъ преотличную новую карету.
Покупщикъ, занявшій собственно для этого оборота тысячъ двадцать, черезъ три дня поссорился съ повѣреннымъ, потребовалъ съ него по разнымъ статьямъ 100,000 неустойки; тотъ поздно увидѣлъ промахъ свой и посовѣтовавшись съ знающими людьми, сколько ни плакалъ и ни вертѣлся, а возвратилъ деньги сполна, понесъ стало-быть 14,000 убытка, отданныхъ маклаку ни за что, ни про что, и еще радъ-радёшенекъ былъ, что развязался. Вся мнимая покупка эта устроена была собственно съ тѣмъ разсчетомъ, чтобъ сорвать этотъ куртажъ.
Скупить сомнительные, дешевые векселя и надуть ими кого-нибудь; скупить дешевые, тайные векселя матушкина сыночка, или взять ихъ на сдѣлку и, собравъ всѣ, приступить внезапно, угрожая, въ случаѣ совершеннолѣтія ребенка, тюрьмой, или по крайней мѣрѣ шумомъ и безславіемъ, и заставить отчаяннаго старика-отца идти, какъ афферистъ выражался, на акомодацію; сорвать при случаѣ отсталаго, или взять слазу; купить по сходнѣе тяжбу и выходить ее по связямъ и знакомству; подбить отчаяннаго и несчастнаго во всѣхъ отношеніяхъ страстнаго писателя, объявить книгу подъ звучнымъ и очень длиннымъ заглавіемъ, взявъ на себя издержки, а слѣдовательно, и сборъ подписки, пригласить затѣмъ подписчиковъ, собрать деньги и раскланяться; уговорить лестію и подстрекнуть самолюбіемъ богатаго невѣжду издать отъ своего имени книгу, чтобъ прославиться писателемъ, подбить на это въ нѣсколько пріемовъ слабоумнаго и тщеславнаго писаку, а затѣмъ, отложить самое изданіе подъ разными предлогами; учредить общество на паяхъ для выработки круглыхъ тканей, искусственной свиной щетины, желѣзной бумаги и бумажнаго кровельнаго желѣза -- собрать деньги и раскланяться съ обществомъ; учредить сборъ для какой-нибудь благодѣтельной, человѣколюбивой, богоугодной цѣли, заставивъ, разными происками, покровителей собирать подписки у обязанныхъ ими, и проч.,-- все это было стихіею жизни оборотливаго человѣка. Для чина, состоялъ онъ членомъ какого-то заведенія, и неоднократно находилъ случай отличаться необычайными подвигами ревности, усердія и самоотверженія. Словомъ, всѣ привыкли знать и видѣть оборотливаго человѣка въ какомъ-то наружномъ почетѣ, съ громогласною, положительною рѣчью въ широкихъ устахъ; всѣ привыкли къ тому, что онъ живетъ хорошо, открыто, проживаетъ много; что жена его щеголяетъ и мотаетъ еще болѣе; а какъ привычка вторая природа, то развѣ изрѣдка только кому-нибудь приходило въ голову спрашивать, откуда у этого человѣка все берется? Но за то каждый разъ, когда вопросъ этотъ случайно былъ предлагаемъ, отвѣтъ оставался за собесѣдникомъ. Промышленный геній нашего аффериста былъ Протей, котораго трудно было поймать съ поличнымъ, который умѣлъ добыть честь и деньги изъ всего, даже изъ подслушаннаго случайно разговора, или изъ нечаянной встрѣчи на улицѣ съ незнакомымъ человѣкомъ.
Человѣкъ этотъ, котораго мы описали, былъ родной братъ Андрея Алексѣевича, Григорій Алексѣевичъ; но онъ прозывался не Ахтубинцевъ, какъ дѣдъ и отецъ, и братъ его, а Ахтубинскій. Онъ нашелъ, при самомъ началѣ своего поприща, что барину такое прозваніе будетъ приличнѣе.