"Бывъ на охотѣ съ ружьемъ, встрѣтилъ я довольно далеко отъ дома двухъ сосѣдей; они меня завлекли еще далѣе, оставили у себя, на другой день поѣхали со мною опять дальше, -- такимъ образомъ забрелъ я въ мѣста мало знакомыя и, по обычному мнѣ любопытству ко всему мѣстному, распрашивалъ встрѣчныхъ крестьянъ обо всѣхъ кровелькахъ, садахъ, журавляхъ (колодцахъ) и колокольняхъ, которые виднѣлись тутъ и тамъ по волнистой поверхности вокругъ холма, на которомъ я стоялъ. Когда мнѣ показали вблизи деревеньку и нѣсколько хуторовъ, какъ остатокъ огромнаго имѣнія бывшаго генеральнаго судьи, сказавъ, что имѣніе это промотано, распродано, разошлось по рукамъ наслѣдниковъ и заимодавцевъ; что съ крылечка хаты, которая еще цѣла, бывшій генеральный судья говорилъ собравшемуся народу знаменитую свою рѣчь; что тутъ была у него первая въ округѣ пасека, плодовый садъ и проч., то я, воротившись умомъ къ давнопрошедшему, пошелъ тихими шагами на этотъ хуторъ -- и стая куропатокъ, вспорхнувшая со свистомъ и верезгомъ изъ-подъ ногъ моихъ, испугала меня до того, что я послѣ смѣялся самъ надъ собою, какъ надъ дуракомъ. Стая куропатокъ испугала охотника! Вотъ какія робкія мгновенія бываютъ въ нашей жизни!
"Я подошелъ, увидавъ нѣсколько стоявшихъ въ кучкѣ хатокъ, въ числѣ которыхъ была одна панская, -- никакъ не думая, чтобъ хозяинъ былъ дома; я обошелъ кругомъ и все глядѣлъ. Вотъ этотъ знаменитый въ свое время садъ, или остатки его; среди общей тишины въ немъ раздавался унылый и одинокій стукъ сѣкиры, и широколиственный кленъ, который рубили подъ самый корень, въ справедливомъ негодованіи своемъ потряхивалъ при каждомъ ударѣ животрепещущей вершиной. На задахъ я узналъ обнесенное когда-то канавой мѣсто, гдѣ была пасека. Овинъ осѣлъ и развалился; отъ кошары остались однѣ развалины; на конюшнѣ и сараяхъ солома взвалена была ворохомъ, стогомъ, чтобъ какъ нибудь прикрыть течь; въ домѣ окна и двери покосились; крылечный навѣсъ, гдѣ въ замѣчатель
ную годину стоялъ генеральный судья, былъ подпертъ по серединѣ суковатымъ столбомъ, а вокругъ все поросло крапивой, бѣленой, дурманомъ, паслёномъ и лопушникомъ.
"Постоявъ нѣсколько времени и не видя ни души въ домѣ, я рѣшился взойти на крылечко; осмотрѣвъ его, я тутъ только сталъ прислушиваться къ тихому, стройному напѣву въ два женскіе голоса, при какихъ-то частыхъ и глухихъ ударахъ подъ мѣру веселенькой украинской пѣсни. Я прислушался -- мнѣ стало такъ весело и грустно, что я отворилъ тихонько двери изъ сѣней въ комнаты и вошелъ. Прямо передо мною сидѣла молоденькая, миловидная барышня, у которой, при обыкновенномъ въ новѣйшее время домашнемъ барскомъ платьѣ, вкругъ головы положены были скиндячки, ленты, по обычаю поселянокъ, и по обѣ стороны заткнуто по доброму пучку полевыхъ цвѣтовъ. Она стоя пахтала масло и чистымъ голосомъ припѣвала; а вторила ей убранная такимъ же образомъ, но въ деревенской одеждѣ, дѣвка, которая готовила и переставляла посуду.
"Я остановился въ недоумѣніи и въ первую минуту не зналъ, кого я вижу предъ собой, и какъ заговорить. Но барышня, улыбнувшись, поклонилась мнѣ, передала работу свою проворно дѣвкѣ, а сама, подошедши нѣсколько шаговъ, спросила: кого вамъ угодно? На лицѣ ея видно было маленькое, очень пріятное по выраженію замѣшательство, что де чужой человѣкъ засталъ ее такимъ образомъ врасплохъ; а изъ улыбки этой также видно было, что дѣвица была бы готова объяснить сейчасъ, въ оправданіе свое, какъ и отъ чего все это случилось.
"Я извинился, сказалъ прямо, что, будучи на охотѣ, хотѣлъ взглянуть на хуторъ генеральнаго судьи и, полагая найти его нежилымъ, осмѣлился войти. Слова мои ее одушевили; она взглянула смѣлѣе, сказала, что такое уваженіе къ предкамъ должно быть пріятно и потомкамъ; что отчимъ ея уѣхалъ въ городъ, за дѣломъ, а матушка отдыхаетъ.-- Извините, прибавила она: -- вы меня застали среди хозяйства, которымъ я забавляюсь; мы здѣсь только на время.-- Въ эту минуту только она вспомнила о головномъ уборѣ своемъ, который былъ ей удивительно къ лицу, и, зарумянившись, мгновенно сорвала его съ головы, кинувъ пучки цвѣтовъ и сказавъ: -- Ахъ Боже мой! а про эту шалость я и забыла....
"Я продолжалъ разговоръ о предкахъ, о любопытствѣ моемъ и участіи -- перешелъ къ потомкамъ, изъ которыхъ иные, повидимому, также заслуживали моего вниманія. Она довѣрчиво слушала меня, потомъ просила садиться; или, сказала она, не угодно ли пройтись въ садъ -- онъ посаженъ еще генеральнымъ судьею -- а маменька скоро встанетъ; не уходите, пожалуйста, я тогда тотчасъ пошлю просить васъ въ комнату; выпейте у насъ чашку чаю или скушайте, послѣ прогулки, тарелку моей простокваши.... маменька вѣрно рада будетъ сосѣду, хоть и не совсѣмъ близкому....
"Я проходилъ съ полчаса въ саду въ чрезвычайно счастливомъ расположеніи духа и погрузился, какъ ребенокъ, до того въ старину нашу, что грезилъ Богъ вѣсть какими сказками. Подошедши къ мужику, который рубилъ вѣковое кленовое дерево, я тутъ только доспросился, у кого я въ гостяхъ. Когда же узналъ, что видѣлъ передъ собою праправнуку генеральнаго судьи и говорилъ съ нею, а она такъ мило и такъ умно отвѣчала, то я почти заплакалъ отъ грусти, что она сняла съ себя скиндячки и пучки цвѣтовъ, что впередъ будетъ ходить безъ нихъ.
"Мать приняла меня безъ радости, безъ печали и безъ всякаго участія; по въ равнодушіи ея не было замѣтно никакого неудовольствія. Посѣщеніе сосѣда было дѣломъ обыкновеннымъ; участіе его къ знаменитымъ предкамъ владѣльцову сблизило насъ -- и если мать была къ этому довольно равнодушна, то тѣмъ милѣе казалась мнѣ умненькая дочь, и я съ какой-то грустію прислушивался къ рѣчамъ ея. При прощаньи Надя, какъ называла ее мать, обратилась къ ней вслухъ су вопросомъ: можно ли просить меня быть знакомымъ впередъ -- онъ вѣдь сосѣдъ нашъ, -- сказала она. Мать плавно покачнулась, поддакнула, проговоривъ: "какъ же! прошу покорно, милости просимъ", -- и я побрелъ на сборное мѣсто къ товарищамъ.
"Они нашли меня какъ-то замысловатымъ; я же самъ собой былъ доволенъ какъ нельзя лучше, хотя и самъ не зналъ, за что считалъ себя какимъ-то избраннымъ счастливцемъ, и глядѣлъ на товарищей снисходительно и добродушно. Я посѣтилъ такъ называемыхъ сосѣдей своихъ въ теченіе лѣта еще нѣсколько разъ, познакомился съ вотчимомъ Нади, который показался мнѣ съ перваго раза вовсе не тѣмъ, чѣмъ послѣ; вскорѣ я поѣхалъ въ Москву, гдѣ надѣялся возобновить знакомство это, благословляя родину свою болѣе, чѣмъ когда либо прежде.