-- Здравствуй, Миша,-- сказалъ старикъ, и сѣлъ на диванъ, между раскиданными вещами, бумагами и чемоданами.-- Я слышу, ты хочешь проѣхаться: знаешь ли? это ты вздумалъ не безпутное. Я, признаться, давно ужь хотѣлъ было спросить тебя, что-де не съѣздить ли тебѣ туда-сюда? это дѣло доброе, нашему брату полезное. Что это у тебя, вонъ на окнѣ, какая штука?
-- Это дорожная баклажка, -- сказалъ растерявшійся Михайло.
-- А мнѣ покажись отсюда пузырь какой-то, -- продолжалъ спокойно Гребневъ.-- Ну, куда же ты думаешь ѣхать?
Михайло позамялся; его положеніе было очень странно и неловко.
-- Я думалъ,-- сказалъ онъ:-- если вы меня отпустите, съѣздить къ дядѣ.
-- Чего къ дядѣ, два девяносто верстъ ни сборовъ, ни подъему не стоитъ! Дядя дядей; хочешь, такъ провѣдай его, это твоя воля; а коли хочешь меня старика послушать, такъ вотъ тебѣ трактъ: въ Питеръ ступай, оттуда на Рыбинскъ и Ярославь, въ Нижній, какъ разъ поспѣешь къ ярмаркѣ: затруднять тебя тамъ не стану я, дѣла не навалю, а немножко оглянешься-таки, я думаю, хоть присмотришь, какъ что идетъ, мѣшай дѣло съ бездѣльемъ, съ ума не сойдешь, объ этомъ еще переговоримъ; а вотъ какъ у насъ съ тобой что есть, то вмѣстѣ, а чего нѣтъ, пополамъ, то вотъ тебѣ и дорожный запасъ, пачка зайчиковъ.
Съ этимъ словомъ, онъ положилъ пукъ ассигнацій на столъ, а самъ привсталъ.
Михаила прошибла слеза: онъ схватилъ отца за руку, не могши ничего болѣе выговорить, а Гаврило Степановичъ понатянулъ мышцы руки этой, какъ будто желая удержать сына въ нѣкоторомъ отъ себя разстояніи.
-- За обѣдомъ -- ты придешь сегодня обѣдать? за обѣдомъ,-- продолжалъ онъ:-- потолкуемъ еще, да и скажешь мнѣ, когда думаешь выѣхать. Въ контору на твое мѣсто пока сядетъ Семенъ Ивановичъ. Ну, до свиданія.
Что оставалось дѣлать Машѣ? Опомнившись отъ перваго удивленія и выслушавъ разсказъ матери и брата, она старалась успокоить первую сколько могла, а сама приняла веселый и безпечный видъ, убѣждая ее, что лучшей развязки нельзя было ожидать, хотя она и сама видѣла, что это еще не развязка, по крайней мѣрѣ, не окончательная. Она уѣхала домой и обрадовала разсказомъ своимъ Ивана Андреевича, который былъ очень доволенъ поступкомъ тестя. Но Михайло былъ поставленъ въ какое то незавидное положеніе и упалъ духомъ. Видно было, что, кромѣ неожиданнаго и страннаго оборота, который приняло намѣреніе его бѣжать изъ отцовскаго дома, еще и другое, и притомъ не менѣе задушевное обстоятельство, приводило его въ это отчаянное положеніе. Походивъ съ безпокойствомъ по комнатѣ, припомнивъ и передумавъ, повидимому, многое, бросивъ взглядъ на будущность свою съ безнадежной точки настоящаго, оглядѣвъ еще разъ съ какимъ то негодованіемъ приготовленія свои къ отъѣзду, Михайло, наконецъ, въ изнеможеніи кинулся ничкомъ на свою постель и долго пролежалъ въ этомъ положеніи.