VI.
РАЗВЯЗКА.
Между тѣмъ, въ домѣ Шрейера готовились, по обычаю, встрѣтить дѣдушку. Дѣти, которыя ожидали этого праздника съ чрезвычайнымъ нетерпѣніемъ, хвалились уже другъ передъ другомъ тѣмъ, кто что дѣдушкѣ разскажетъ и ссорились напередъ о томъ, чей разсказъ будетъ лучше. Шрейеръ явно былъ чѣмъ-то сильно занятъ, ходилъ взадъ и впередъ и, задумавшись, обнаруживалъ по временамъ, самъ по себѣ, какое-то нетерпѣніе, пожимая плечами и покручивая головой. Маша подошла къ нему, обошедъ еще разъ свое хозяйство, потрепала еще по щекѣ и старалась его ободрить. Между тѣмъ, время шло, часъ, въ который старики столько лѣтъ сряду постоянно по воскреснымъ днямъ въѣзжали на дворъ, также прошелъ; обѣдня давно во всѣхъ церквахъ отошла, а ихъ нѣтъ. Маша начала очень безпокоиться, хотѣла уже посылать за справкой, но Шрейеръ ее удерживалъ, поглядывалъ на часы и обнадеживалъ, что авось-де скоро будутъ. Наконецъ, точно коляска застучала, кинулись къ окну, общій крикъ: "дѣдушка пріѣхалъ!" раздался по всему дому, и старики вошли.
Весь домъ Шрейера ожилъ радостью. Для Маши это былъ всегда такой же праздникъ, какъ и для дѣтей, и еслибъ отецъ не пріѣхалъ къ ней въ воскресенье къ обѣду, то она не знала бы, куда въ этотъ день съ тоски дѣваться. Поэтому запоздалый пріѣздъ старика, послѣ томительнаго часа ожиданія, былъ причиною еще большей радости. Когда старикъ усѣлся и внуки на него полѣзли со всѣхъ сторонъ, на колѣни, на плеча и только что не на голову, то Авдотья Ивановна ловко воспользовалась удобной минутой, потихоньку отозвала дочь въ другую комнату и шопотомъ сообщила ей тамъ, что Гаврила Степанычъ, противу обыкновенія своего, на этотъ разъ пріѣхалъ къ нимъ не прямо изъ церкви, а сперва завезъ ее, Авдотью Ивановну, домой, самъ куда-то отправился и пріѣхалъ за нею опять не прежде, какъ черезъ часъ, и что вотъ-де почему они такъ опоздали, и что все это что-нибудь да значитъ и не даромъ, а тутъ вѣрно что-нибудь да кроется. На вопросъ дочери, чтобы тутъ могло крыться особеннаго, и не просто ли Гаврила Степанычъ заѣзжалъ куда нибудь по дѣламъ, она таинственно пожала плечами, вздохнула, покачала головой и указала молча на сосѣднюю комнату, гдѣ слышался голосъ старика, который сидѣлъ тамъ съ Шрейеромъ и съ дѣтьми; затѣмъ, Авдотья Ивановна отправилась, какъ ни въ чемъ не бывало, опять въ общую комнату.
Старикъ былъ необыкновенно веселъ, привезъ подарки дочери, дѣтямъ и даже зятю -- что онъ дѣлывалъ довольно рѣдко и никогда почти не дѣлывалъ безъ особеннаго повода, за исключеніемъ развѣ лакомствъ и другихъ бездѣлушекъ, которыми, подъ названіемъ гостинцевъ, дарилъ обыкновенно однихъ только дѣтей. Пошли къ столу; нетерпѣніе Маши и какой-то озабоченный видъ Ивана Андреевича вскорѣ невольно уступили увлекательной веселости старика, и по временамъ только старуха, вспоминая своего Мишу, горько и тяжело вздыхала, а Маша притомъ же воспоминаніи взглядывала въ какомъ-то ожиданіи на мужа, который при такихъ обстоятельствахъ, считалъ за лучшее не замѣчать этого вовсе и устремлять глаза съ большимъ вниманіемъ въ тарелку свою, или хохотать отъ души, прислушиваясь къ шуткамъ тестя. Послѣ обѣда, старикъ, по обычаю, прилегъ отдохнуть, но какъ отдыхъ этотъ никогда не длился болѣе получаса, то онъ вскорѣ опять вышелъ -- этого-то мгновенія благоразумно выжидалъ Иванъ Андреевичъ для обдуманнаго разговора своего со старикомъ. Онъ крякнулъ, когда услышалъ шаги тестя и мигнулъ Машѣ, которая, между тѣмъ, сообщила уже, что было нужно, матери.
-- Каково почивали, батюшка?-- спросилъ Иванъ Андреевичъ, расшаркавшись съ косолапымъ поклономъ.
-- Вздремнулъ маленько,-- отвѣчалъ старикъ: -- да немного -- будетъ съ меня; а то пробѣжалъ у тебя газеты.
-- Что же? Есть что новенькаго?
-- Какъ же,-- отвѣчалъ старикъ, усаживаясь на своемъ мѣстѣ, посреди Диванчика, передъ столикомъ: -- какъ же! Какой-то господинъ Бертень-де-Во-младшій, что-ли, свалился съ лошади на псовой охотѣ и больно ушибся. Жаль бѣдняка.
Иванъ Андреевичъ невольно разсмѣялся, крякнулъ, и между тѣмъ, какъ Маша, по условію, уже выманила дѣтей въ другую комнату, чтобъ они не мѣшали, онъ подсѣлъ на стулъ подлѣ тестя, потрепалъ хохолъ свой, покрутилъ головой и сказалъ: