-- А что, батюшка, дайте мнѣ поговорить съ вами о нашемъ общемъ дѣлѣ -- мнѣ бы надо разсказать вамъ довольно важныя вѣсти.
-- Ѣлъ мужикъ щи съ кашей,-- сказалъ старикъ:-- долго и много, положилъ ложку, вздохнулъ, распоясался, утерся -- ты думаешь, кончилъ? Нѣтъ, онъ началъ опять снова. Такъ видно и вы.
-- Прибасенка хороша, батюшка,-- отвѣчалъ Иванъ Андреевичъ:-- да, чай, не про меня сложена: доселѣ все молчалъ и въ первый разъ рѣшаюсь говорить, и хочу говорить правду -- а Гаврило Степанычъ Гребневъ, какъ слышно на Москвѣ, правды не боится.
-- Говори,-- сказалъ старикъ, и легъ на столъ локтями, опустивъ нѣсколько голову, собираясь внимательно слушать. Между тѣмъ, Маша сочла за лучшее усадить старушку въ другой комнатѣ, а сама, будто по хозяйству, заглядывала туда и сюда, прислушиваясь къ бесѣдѣ отца и мужа, чтобъ быть подъ рукой, когда понадобится.
-- Вотъ что,-- продолжалъ Шрейеръ:-- одна изъ причинъ, по которымъ вы были недовольны Мишей, это связи его съ Голомяниновыми; а связи эти не нравились вамъ потому, что вы не уважали людей этихъ, то есть, женщинъ, полагая, что вдова была причиной разоренія покойнаго, и что она женщина пустая, тщеславная и суетная. Такъ ли?
-- Такъ,-- отвѣчалъ старикъ, который рѣшился, видно, выслушать все до конца.-- Ну?
-- Ну,-- продолжалъ Шрейеръ: -- а теперь на повѣрку выходитъ вотъ что: -- Голомянинова женщина рѣдкая, достойная всякаго уваженія; безразсудство покойника увлекло его къ погибели; онъ самъ и онъ одинъ въ этомъ виноватъ, а она, напротивъ, стараясь скрывать передъ свѣтомъ эту слабость своего мужа, принимала на себя, что могла, дѣлала все, что было въ силахъ ея, чтобъ отвлечь мужа отъ несчастной его страсти, покоряясь только по необходимости; по смерти же его, она, какъ умная и благородная женщина, знавшая запутанныя дѣла мужа довольно отчетисто, не послѣдовала совѣтамъ добрыхъ пріятелей, которые совѣтовали ей объявить себя немедленно несостоятельною, а взялась, чтобъ честно почтить память покойника, привести дѣла въ порядокъ, уплатить мало-помалу долги его; обремененная семействомъ и долгами этими, истязаемая вѣрителями и заимодавцами, въ нуждѣ, въ нищетѣ, она, однакожь, упорно преслѣдовала цѣль свою... когда же почти изнемогла подъ гнетомъ этой непомѣрной тягости и доведена была до отчаянія, то Богъ послалъ ей Михайла Гаврилыча, который вошелъ въ ея дѣла; разсмотрѣвъ все, обнадежилъ ее, что тутъ еще съ честію выйти можно, занялся ими, помогалъ ей сколько могъ, словомъ и дѣломъ, и хотя теперь запутанныя дѣла ея далеко еще не кончены, но общее мнѣніе, возстановленное въ пользу бѣдной вдовы, снова подарило ее своею довѣренностью, и полагаютъ, что она co-временемъ очистится и останется честною нищею.
-- Ну?-- спросилъ старикъ, сидя все въ томъ же положеніи, между тѣмъ, какъ Маша, сочтя время это приличнымъ, подошла тихонько и присѣла по другую сторону столика.
-- Больше ничего,-- сказалъ Иванъ Андреевичъ;-- я хотѣлъ только разсказать вамъ дѣло это, какъ оно есть, какъ я его узналъ навѣрное, потому что васъ обманули.
-- Доброе начало полдѣла откачало,-- сказалъ Гаврило Степановичъ:-- но все-таки не договорилъ, сошлюсь вотъ хоть на Машу: -- ты захлеснуть захлеснулъ узелъ, да не затянулъ. Михайло Гаврилычъ ухаживаетъ за дочкой Голомяниновой -- равные обычаи, крѣпкая любовь -- и дочка отъ него не прочь; затѣмъ, спасибо тебѣ братъ, Иванъ Андреевичъ, за прямиковое слово, хоть ты меня ничѣмъ новымъ не удивилъ: все, что ты сказалъ мнѣ, я уже знаю.