-- Сманилъ меня сюда какъ былъ у насъ генералъ Штоффельнъ, у коего и вы землицу съ торговъ купили. Былъ у насъ съ нимъ за картами разговоръ; я съ его совѣта и выпросилъ себѣ чрезъ питерскихъ милостивцевъ обмѣнъ грунтовъ и перевелъ сюда своихъ подданныхъ.
-- Давно?
-- Годовъ уже съ двадцать. Да что! Мѣста тутошнія хороши; только не ладно здѣсь нонѣ жить въ степи, хоть и сказывали затѣйники что здѣшніе берега кисельные, а рѣки медомъ текутъ....
-- Чѣмъ же не ладно тутъ жить?
-- Не тотъ нонѣ штиль и не тѣ нонче времена. Статское искусство верхъ взяло, а военное теперича въ забросѣ. Прожектисты въ гору пошли, и всѣ кто былъ допрежде сего въ авантажѣ вездѣ стали забыты. А въ Питеръ намъ, знатному шляхетству, видно и не показываться. Дѣла тамъ теперича, милостивый патронъ мой, рѣшаются не по закону, а по партикулярнымъ страстямъ. Да вотъ.... подавалъ я, примѣромъ, туда черезъ одного благодѣтеля нѣкоторое нужное письмо и къ оному пункты. Что жь? Ничего какъ есть, никакой резолюціи и до сегодня не добился....
-- Какіе же это вы подавали пункты?
-- Доношеніе, государь мой, доношеніе на одного здѣшняго непотребнаго озорника, и сказать къ слову, извините, -- моего же сосѣда....
-- Что же онъ сдѣлалъ за провинность?
-- Изъ злой дурости выпустилъ на теперешнюю царицу, на матерь-то опять нашу Екатерину Алексѣевну, преострой и преподлой пашквиль....
Яковъ Евстафьичъ даже поблѣднѣлъ и сказавши: "Съ нами крестная сила!" спросилъ: "какой пашквиль?"