Мужики поклонились въ землю, понурили головы и пошли. И съ утра таборъ сталъ размѣщаться по отведеннымъ ему дворамъ. Дня черезъ три съ поля, и опять подъ вечеръ, чуткій слухъ Портяного заслышалъ новыя пѣсни и скрипъ телѣгъ. Подошелъ и разбилъ костры другой отрядъ переселенцевъ. Къ концу же мая населился весь хуторъ; красныя паневы и бѣлыя подстаныя шапки замелькали по полю, по рѣкѣ и по вновь окопаннымъ огородамъ; засверкали въ травѣ косы, зачернѣла новая пахотъ, а по свѣже-натоптанной, широкой улицѣ поселка загремѣли, не то отъ радости, не то отъ горя, еще болѣе дружно звонкія пѣсни дѣвокъ и парней, не прекращаясь отъ сумерокъ вплоть до раннихъ, навезенныхъ изъ-подъ Тулы пѣтуховъ.
Такъ населился новый хуторъ прадѣда на Богатой.
----
Въ то же лѣто Яковъ Евстафьичъ, наконецъ, рѣшился показать женѣ этотъ поселокъ и прибылъ сюда, какъ сказано въ его дневникѣ, 24го іюля, въ полночь, вмѣстѣ съ нею, съ Иванушкой и съ учителемъ.
Это былъ вторникъ. А въ четвергъ онъ объѣздилъ съ Атенѣкой поля, луга и всѣ границы имѣнія, показалъ ей свѣженакошенные стоги сѣна, копны новаго жита и поспѣвавшій клинъ великолѣпной пшеницы-бѣлотурки, и только-что усѣлся съ семьей за борщъ съ дикою уткой и за пироги съ перепелами, какъ подъѣхалъ гость, Калина Савичъ.
На этотъ разъ Увакинъ, узнавши что сосѣдъ прибылъ не одинъ, а съ женой, да еще съ былою фрейлиной настоящей императрицы, -- явился въ полной прежней преображенской формѣ, въ зеленомъ кафтанѣ и въ камзолѣ, въ поясной портупеѣ съ сумкой, въ шарфѣ черезъ плечо, съ откладнымъ воротникомъ, въ нѣсколько поѣденной молью треугольной лейбъ-кампанской шапкѣ, въ штиблетахъ и въ башмакахъ. Сѣдые усы старика были густо нафабрены и вздернуты къ вискамъ, а въ рукѣ его была офицерская трость -- эспантонъ.
Хозяйка, бывшая запросто по домашнему, во имѣвшая обычай строго придерживаться приличій свѣта, ушла и явилась опять за столъ въ бѣломъ матерчатомъ робронѣ, съ кружевами и лентами, не забывши налѣпить на щеки нѣсколько мушекъ, и, представленная мужемъ гостю, сдѣлала церемонный и, по всѣмъ правиламъ моды, поклонъ.
-- Гдѣ изволили, матушка, сшить эту робу? началъ послѣ первыхъ привѣтствій съ учтивствомъ былаго щеголя, снимая огромныя перчатки, Увакинъ.
-- Къ генеральшѣ Херасковой въ Харьковъ посылала! зардѣвшись, отвѣтила Анна Петровна.
-- Знатный вашъ городокъ Харьковъ, коли такія модныя швеи завелися. А почемъ дали за фалбары?