Разныя латинскія житія святыхъ ставятъ смерть его между 388 и 398 г. Acla Sanctorum, упоминая, что по нѣкоторымъ онъ скончался не ранѣе 450 года, приблизительно указываютъ на конецъ четвертаго вѣка; Ilistor. n. Geogr. Allg. Lexicon von Beck n. Boxlorff ставить его рожденіе въ 350 году (Масс. 44), а наши Четіи-Минеи въ лѣто бытія міра 5919, воплощенія же Бога Слова 411.
Латинская церковь празднуетъ его память 17 іюля, греческая 17 марта (по Метафрасту и Четіямъ-Минеямъ день его кончины). Замѣчая эту разницу, Acta Sanctorum затрудняются объяснить со и оставляютъ нерѣшеннымъ вопросъ, скончался ли блаженный 17 марта или 17 іюли (по преданію Сирійской церкви 3 ноября). Въ концѣ XVII вѣка нѣкоторые писатели выразили сомнѣніе, не жилъ ли Алексій въ Константинополѣ, называемомъ тоже часто Римомъ во времена имперіи (ή Ρωμὴ ἑκατἑρα) не былъ ли онъ тотъ же Johannes Calybita, перенесенный въ римскую легенду съ измѣненіемъ только имени святаго и мѣста его рожденія. Но предположеніе это основываюсь лишь на сходствѣ житій и на греческихъ именахъ родителей Алексіевыхъ и напротивъ опровергается Болландистами тѣмъ обстоятельствомъ, что поклоненіе св. Алексію на востокѣ и самое имя его вѣроятно впервые встрѣчается въ канонѣ {Этотъ канонъ, самый древній и вѣроятно первый письменный памятникъ про Алексія, приведенъ въ латинскомъ переводѣ въ Acta SS. Bolland Jul. IV p. 247; онъ написанъ акростихами, на стихъ: Σὶ τὸν ϑεδ ἂνϑρωπον αἴοέσω, Ηάκας: Тебя Божія человѣка мою, блаженный!}, писанномъ въ честь его Іосифомъ Скевофилактомъ великой константинопольской церкви (848--883), по возобновленіи при императрицѣ Ѳеодорѣ поклоненія святымъ. Сомнѣніе разрѣшается самимъ Метафрастомъ: Чадо стар 23; йшаго Рима, пишетъ онъ (Ρομῆς τῆς πρεσβυτέρας γέννημα). Въ маломъ римскомъ мартирологѣ VIII вѣка однако нѣтъ имени св. Алексія. Но ни въ Вгеуіаritim Romanom, ни въ духовныхъ стихахъ Іосифа Гимнографа, не упоминаются имена родителей Алексія; равно возможно, что они сохранены преданіемъ до XI вѣка, какъ и то, что позднѣйшіе писатели (и именно греческіе) сочинили ихъ полноты ради разсказа. Какое-то латинское житіе называетъ жену Алексія Мариной -- по крайней мѣрѣ благозвучнѣе Адріатики.
Съ XI вѣка встрѣчаются слѣды поклоненія Алексію въ средней Европѣ. Св. Майнверкъ, епископъ Падерборнскій, сопровождалъ императора Генриха II въ Римъ въ 1014 году, былъ свидѣтелемъ совершаемыхъ при мощахъ святаго чудесъ, и положилъ обѣтъ построить въ Германіи монастырь въ память Алексія, что и исполнилъ въ окрестностяхъ Падерборна. Около того же времени (X или XI в.) монастырь св. Вонифатія въ Римѣ, воздвигнутый при церкви, гдѣ положены были останки св. Алексія, сталъ извѣстенъ подъ именами обоихъ святыхъ. Особенно въ XII вѣкѣ распространилось въ народѣ почитаніе Алексія, но только въ первый годъ понтификата папы Гонорія III (1216) найдены были мощи его и положены вмѣстѣ съ мощами св. Вонифатія въ церкви, носящей ихъ имена, на Авентинской горѣ, подъ главнымъ престоломъ; а въ 1697 году, по домогательству кардинала Памфилія, торжественное богослуженіе въ память этого святаго, давно совершавшееся въ Римѣ, было установлено для всей католической церкви. Изъ Страсбурга, Оснабрюка и Праги дошла до насъ отъ XV и XVI в. молитвы и каноны св. Алексію и рѣчи въ прославленіе его {Еще ранѣе, а именно изъ X вѣка дошла до насъ Homilia S. Adalberti Еріscорi Ргаgenais ac martyri, сказанная въ день празднованія рожденія св. Алексія и какъ кажется въ его же монастырѣ на Авентинѣ (Bolland. Acta SS. IV, 257).}: въ Парижѣ, Авиньонѣ. Майнцѣ и Венеціи стояли часовни ему; во Франціи (между прочимъ въ Гентъ) учреждена была братія по его имени (Alexani или cellebroeders). Ликъ св. Алексія, а также живописное и письменное житіе его приклеивалось въ XV вѣкѣ къ домамъ и спасало оные отъ молніи, грома и наводненія, если при томъ хозяинъ сохранялъ себя чистымъ отъ смертныхъ грѣховъ.
По-гречески, латыни, арабски {Въ Acts SS. Boiland. помѣщенъ еще латинскій переводъ съ житія св. Алексія, писаннаго по арабски (сирійскими буквама), вѣроятно по сирійскому источнику; святой, называемый здѣсь Mar-Riscia, представляется жившимъ и скончавшимся въ Эдессѣ, куда житія, какъ кажется, а принадлежатъ.}, италійски, испански, французски, германски, славянски и русски {Мы разсмотримъ здѣсь лишь тѣ редакціи, которыя были доступны намъ въ подлинникѣ.}, дошло до насъ житіе этого святаго. Немногіл легенды были такъ распространены. Но, разумѣется, во всѣхъ этихъ обработкахъ является намъ произведеніе не народное и даже не произведеніе личнаго творчества писатслеВ. Только немногіе характеристическія черты и взгляды могли быть внесены ими въ священную быль, преданіемъ сохраненную.
Житіе св. Алексія принадлежитъ собственно Риму, но по характеру своему столь же близко оно греческому міру, почиталось иными за греческое преданіе, и, какъ кажется, записано было впервые въ Константинополѣ. Болландисты сами допускаютъ, что въ Италіи не было житія св. Алексія ранѣе VIII или IX вѣка, да и то записанное по изустному преданію безимянными монахами, сторожившими его могилу. Достовѣрно, что и это-то житіе {S. Alexii vita vel nulla antiquitua scripta fuit vel peri it: unde solum ilia reperitur, quam es traditions scripaerunt monaebi, aacri corporis custodes Romae, saeculo fortasse VIII vel IX aient earn babemus ex ms. eorum impressant Romae, anno MDCXXXVI (Acta SS. Boll. IV, 250).} напечатано лишь въ 1636 году. Какъ поэтоИ причинѣ, такъ и по преимущественной важности византійскихъ источниковъ для нашей духовной литературы, мы начнемъ съ разбора греческихъ редакцій.
У насъ передъ глазами только двѣ греческія редакціи, напечатанныя Массманомъ; одна -- сочиненіе {Болландисты приводятъ мнѣніе Ламбеція, сомнѣвающагося въ подлинности этого житія, такъ какъ оно несходно съ тѣмъ, которое Сурій -- по его же словамъ -- перевелъ съ Метафраста. Собственное мнѣніе Болландистовъ рѣзко выражено въ слѣдующихъ словахъ: cujus nos cegraphum habemua sed luce pnblica indignum censemus (Acta SS. IV, 251) едва ли не справедливо.} Симеона Метафраста -- magislri el logotbetae magnae.ecclesiae Conslanlinopolis въ XII вѣкѣ {Впрочевъ относятъ его и къ X вѣху.} (откуда и прозваніе его Метафраста) -- обработавшаго житія святыхъ по старымъ запискамъ и разсказамъ до насъ дошедшимъ и по церковной исторіи Евсевія; сохранилась она въ бумажной рукописи, принесенной изъ Константиполя и находящейся въ Вѣнской библіотекѣ (Массманъ, 192--200). Другая редакція (напечатанная, кажется, висрвью Массманомъ, приложеніе I, стр. 291--208) хранится въ Мюнхенской библіотекѣ, въ принесенной также изъ Византіи рукописи, содержащей кромѣ того: Похвальное слово Василія 40 мученикамъ, похвальное слово Ѳеодора Ѳсофану Сигріану, жизнь Анахорета Герасима, мученичество Василія Анкирскаго, и проповѣди Григорія, Златоустаго и другихъ.
Рѣзкое внѣшнее отличіе ихъ отъ латинскихъ и романскихъ житій, принадлежащихъ католическому міру, состоитъ въ величаніи папы только архіепископомъ римскимъ и въ необыкновенномъ почтеніи лицу императоровъ.
Послѣ краткаго вступленіи о томъ, что не по земному надо прославлять презрѣвшаго все земное блаженнаго, и послѣ обращенія къ слушателямъ, дающаго житію совершенно характеръ проповѣди, Метафрастъ называетъ родителей Алексія, представляя отца его Евфиміана вельможей и близкимъ императору и останавливаясь общими мѣстами столько же на его свѣтскихъ преимуществахъ, какъ на добродѣтеляхъ и милосердіи къ нищимъ. Бездѣтная жена его, Аглапда, молитвами и добрыми дѣлами надѣется умилостивить Бога и имѣть когда нибудь сына, чудное рожденіе коего описывается съ яркими риторическими цвѣтами и съ разными ветхозавѣтными сравненіями. Воспитаніе юноши состоитъ въ изученіи грамматики, риторики, философіи и церковной исторіи, какъ вѣнца всему. Едва на возрастѣ -- женится онъ по дружному желанію обоихъ родителей на избранной имъ невѣстѣ отъ царской крови. Не прельщенный бракомъ, Алексій въ глухую полночь покидаетъ домъ я отечество, на кораблѣ переплываетъ въ Сирію, пристаетъ къ богомольцамъ и съ ними приходитъ въ Эдессу, гдѣ поселяется на паперти церкви, построенной во имя Божіей Матери. Раздавъ здѣсь нищимъ взятое на дорогу имущество и одежду, онъ облекается въ рубище, и семнадцать лѣтъ проводитъ въ созерцаніи и молитвѣ, питаясь однимъ хлѣбомъ въ недѣлю и чашей воды, и каждое воскресеніе пріобщаясь Св. Таинъ. Голосъ, чудесно исходящій отъ иконы Богородицы, повелѣваетъ церковному приставнику ввести его, какъ угоднаго Богу подвижника, во внутрь храма, и приставникъ узналъ его по указанной голосомъ черной одеждѣ и по постному виду, приводитъ его къ чудесному образу и разглашаетъ по городу про его святость. Скромный Алексій, боясь человѣческой похвалы и желая скрыть свои добродѣтели, (наперекоръ приводимымъ Метафрастомъ текстамъ о городѣ, стоящемъ на горѣ и о свѣтильникѣ подъ спудомъ) бѣжитъ на кораблѣ изъ Эдессы въ Тарсъ, гдѣ находилась церковь христіанская во имя св. апостола Павла.
Между тѣмъ покинутые родители скорбятъ. Мать особенно оплакиваетъ свѣтъ очей своихъ и утѣху души и клянется не вставать съ сырой земли и съ пепла, пока Господь не явитъ ей судьбы сына. Невѣста-вдовица, не наслаждавшаяся и трехъ дней своимъ мужемъ, называетъ свой бракъ погребальнымъ шествіемъ и обрекаетъ себя на вѣчный плачъ. Отецъ разсыластъ слугъ своихъ искать сына, и они между прочимъ приходятъ и въ Эдессу, въ самый храмъ Богородицы; но не узнавъ прежняго барина, изнуреннаго постомъ и нищетой, подаютъ ему милостыню, въ чемъ Алексій, выросшій ихъ господиномъ по римскому праву, видитъ верхъ уничиженія, за которое онъ благодарить Бога, свидѣтельствуя въ тоже время о своемъ равнодушіи къ земнымъ благамъ, о своемъ радостномъ упованіи на будущее.
Буря приносить бѣжавшаго изъ Эдессы Алексія не въ Тарсъ, а въ Римъ. Принимая это возвращеніе на родину за дьявольское навожденіе и сатанинскія козни, онъ рѣшается однако оставаться тутъ, уповая на помощь свыше для продолженія своего служенія Богу нищетой, и утѣшаетъ себя тѣмъ, что обреченный жить милостыней, будетъ по крайней мѣрѣ въ тягость своимъ же родителямъ, а не чужимъ людямъ. Встрѣчая отца, онъ обращается къ нему съ льстивой похвальной рѣчью его милосердію, и просить поставить ему на своемъ дворѣ низенькую избенку и дозволять ему питаться крохами съ трапезы своей. Евфиміанъ приказываетъ построить келію у самаго входа въ палаты, чтобъ каждый день видѣть нищаго и приставляетъ ему слугу изъ рабовъ своихъ, обѣщая ему свободу за служеніе блаженному.