Артуръ передалъ ему впопыхахъ все, что зналъ.
-- Понимаешь,-- продолжалъ онъ прерывающимся голосомъ,-- мы должны помѣшать имъ во что бы то ни стало. Мой папа можетъ убить твоего, или самъ быть убитымъ. Этого не должно быть! Это ужасно! Я къ тебѣ пришелъ. Помоги мнѣ. Давай попробуемъ вмѣстѣ. Мы одни можемъ не допустить этого страшнаго несчастья.
Мальчикъ почесалъ себѣ пальцемъ подбородокъ и отвѣтилъ совершенно спокойно: "не допустить... хорошо. Но какимъ образомъ?"
Артуръ изложилъ ему свой планъ. Дуэль, безъ сомнѣнія, состоится на слѣдующее утро. Они оба должны не спать всю ночь, подкараулить, когда ихъ отцы выйдутъ изъ дому и незамѣтно выйти вслѣдъ за ними. По обыкновенію ихъ будутъ ждать на улицѣ секунданты въ каретѣ. Мальчики прицѣпятся сзади къ экипажу и ужъ не отстанутъ отъ него. Такимъ образомъ, безъ большой усталости они доберутся до мѣста дуэли. Тамъ имъ не трудно будетъ сойтись и спрятаться гдѣ нибудь вмѣстѣ до извѣстнаго момента. А, когда придетъ время, они бросятся каждый въ ноги къ своему отцу и будутъ умолять ихъ не драться. Тѣ, безъ сомнѣнія, не станутъ драться въ присутствіи своихъ сыновей, это должно ихъ тронуть; секунданты уговорятъ ихъ отказаться отъ своего намѣренія, и они даже, можетъ быть, примирятся.-- "Это единственное средство,-- заключилъ Артуръ.-- Одинъ я ничего не сдѣлаю. Я надѣюсь на тебя. Не оставляй меня одного. Помоги мнѣ ради того, что тебѣ дороже всего на свѣтѣ. Умоляю тебя!"
Товарищъ стоялъ передъ нимъ съ улыбкой на губахъ; его настолько привлекали странность и новизна этого предпріятія, что онъ даже не волновался при мысли объ угрожавшей отцу опасности и о томъ, что онъ можетъ совершить великодушный поступокъ.
-- Мысль прекрасная... отвѣтилъ онъ совершенно спокойно,-- но... что касается успѣха, то я въ немъ сомнѣваюсь. Я знаю одно, что, какъ только отецъ меня увидитъ, вмѣсто того, чтобы растрогаться, онъ меня отдуетъ палкой. Въ этомъ я твердо увѣренъ. Онъ любитъ меня, но... все-таки отдуетъ. Я это чувствую. Впрочемъ, это пустяки. Скверно то, что все это вилами на водѣ писано, увѣряю тебя! А скажи, не лучше ли намъ совсѣмъ не вмѣшиваться въ это дѣло? Не надо такъ горячиться. Вѣдь они не умрутъ. Дуэли бываютъ каждый день и кончаются какой нибудь царапиной на рукѣ или ничтожной ранкой на головѣ; докторъ сдѣлаетъ что надо, противники пожмутъ другъ другу руки и потомъ... отправятся вмѣстѣ обѣдать.
-- Нѣтъ! нѣтъ!-- воскликнулъ Артуръ со слезами въ голосѣ.-- Не говори этого, я тебя умоляю! Твой отецъ былъ оскорбленъ, а мой такой горячій. Когда у нихъ въ рукахъ оружіе, они теряютъ голову. И потомъ, кто знаетъ? А если они будутъ драться на револьверахъ... Одинъ изъ нихъ можетъ умереть! Подумай, каково будетъ наше отчаяніе, и какъ насъ будетъ мучить совѣсть! Подумай о твоей бѣдной матери! Представь только, завтра утромъ, всего черезъ нѣсколько часовъ, у тебя или у меня, можетъ быть, не будетъ отца! И все изъ за одного слова! Вѣдь это ужасно! Давай дѣйствовать сообща, какъ братья. Не оставляй меня. Если ты не пойдешь, я все равно пойду одинъ, даже, если мнѣ придется упасть и умереть тутъ же на улицѣ. Но тогда могутъ сказать, почему другой не пошелъ? О тебѣ могутъ дурно подумать... Пойдемъ! пойдемъ!.. Пойдемъ, Карлъ, прошу тебя. Я стану передъ тобой на колѣни, вотъ тутъ, на улицѣ, если ты не согласишься. Ты мнѣ необходимъ. Ты можешь спасти моего отца. Умоляю тебя именемъ твоей матери и моей также. Если ты мнѣ поможешь, я всегда буду любить тебя и, когда выросту большой, буду дѣлать все, что ты захочешь. Я отдамъ тебѣ жизнь свою, если она тебѣ понадобится!
Съ этими словами Артуръ положилъ ему на плечи свои дрожащія руки и посмотрѣлъ на него въ упоръ.
Карлъ, который сначала слушалъ Артура съ улыбкой, теперь пересталъ улыбаться и, пристально взглянувъ на него, сказалъ съ искреннимъ сожалѣніемъ, какъ старшій братъ: "бѣдный Артуръ!"
Тогда Артуръ еще сильнѣе схватилъ его за плечи и глядѣлъ на него выразительными глазами, ожидая отвѣта.