-- Меня выдали!
И я въ то же мгновенье схватилъ платье, чтобы одѣться и все таки бѣжать, во что бы то ни стало.
Но мать моя, обнявъ меня и положивъ одну руку мнѣ на плечи, а другую на голову, проговорила любовно:
-- Нѣтъ, мой сынъ, ты не причинишь этого горя своей матери! Ты не можешь, ты не долженъ ѣхать!
-- Но меня ждутъ товарищи!-- воскликнулъ я внѣ себя.-- Они назовутъ меня подлецомъ! Я буду обезчещенъ! Пусти меня! Я хочу ѣхать!
И я сдѣлалъ новое усиліе.
-- Нѣтъ, сынокъ,-- сказала моя мать съ большой нѣжностью:-- твои товарищи тебя не ждутъ. Тотъ господинъ въ комитетѣ не хотѣлъ допустить васъ уѣхать безъ согласія родителей и, чтобы выйти изъ затрудненія и не оскорбить васъ, далъ знать семьямъ о часѣ отъѣзда. Въ эту минуту оба твои товарища, какъ и ты, въ объятіяхъ своихъ матерей, которыя не пустятъ ихъ уѣхать,-- можешь. быть въ этомъ увѣренъ. И такъ, обезчещенъ ты не будешь ни въ ихъ глазахъ, ни въ глазахъ, другихъ, всѣ будутъ знать, что тебѣ помѣшали уѣхать. А передо мной, передъ отцомъ, передъ твоими братьями ты сохранишь все свое достоинство,-- все равно, какъ если бы ты уѣхалъ. У тебя было благородное намѣреніе, и съ насъ этого довольно, чтобы любить тебя еще больше, чѣмъ прежде. Милый мальчикъ! Ты хотѣлъ отправиться умирать,-- но какъ я могла бы жить безъ тебя?
Гнѣвъ мой потухъ, уступивъ мѣсто чувству живѣйшей боли, и я отдался ему съ послѣднимъ остаткомъ надежды. Мнѣ помѣшали осуществить намѣреніе, которое было самымъ пламеннымъ желаніемъ, моей жизни, моей мечтой, потребностью моей души. Я никогда уже больше не буду спокойнымъ и счастливымъ, не буду учиться и вѣчно останусь съ этой раной въ сердцѣ...
-- Ахъ, мама, пусти меня уѣхать, я тебя умоляю, пусти меня, если не хочешь сдѣлать меня несчастнымъ!
Но трудно было устоять противъ разумности и мягкости ея словъ.