-- "Знаю, знаю. Они ужъ слишкомъ стремительны къ отличіямъ: ибо несоразмѣрная, противу нижнихъ чиновъ, утрата ихъ, ясно это показываетъ."
Послѣ этого Великій Князь спросилъ полковника нашего:
-- "Что это я видѣлъ у тебя за дворами, въ лѣвой сторонѣ къ Днѣпру, -- горитъ такъ жарко?"
И когда полковой командиръ доносъ Цесаревичу, что это горятъ тѣла Французовъ, числомъ, 1700, съ присоединеніемъ трехъ сотъ лошадиныхъ падалицъ, укладеннихъ на костры, по затрудненію убрать ихъ иначе, Великій Князь, обрадованный этимъ извѣстіемъ, сказалъ:
-- Славно, славно! Знаешь ли, полковникъ, ты эту мысль выхватилъ изъ души моей. Я донесу объ этомъ Государи; и скажу свѣтлѣйшему Главнокомандующему, и ты увидишь, -- вездѣ начнутся подобныя твоему всесожженія.
"Тутъ полковой командиръ представилъ Цесаревичу меня, возвратившагося съ объѣзда загородныхъ постовъ. Великій Князь обратилъ ко мнѣ многіе вопросы о войнѣ и службѣ моей и, бывъ доволенъ моими отвѣтами, удостоилъ меня лестныхъ привѣтствій своихъ."
"Къ утренней зарѣ лошади Великаго Князя были выкормлены и запряжены, ибо онъ ѣхалъ, какъ выше было сказало, отъ нѣкотораго мѣста пути своего, за долгихъ, въ одной коляскѣ, безъ свиты, съ двумя служителями. На разсвѣтѣ Его Высочество изволилъ выѣхать изъ Орши въ главную квартиру Копысъ. Полковникъ Карпенковъ и я, на верховыхъ лошадяхъ, проводили чрезъ городъ и за городъ своего нечаяннаго, незабвеннаго гостя."
Выйдя изъ Орши, 1-й Егерскій полкъ долженъ былъ наблюдать за движеніемъ польской дивизіи Домбровскаго. 18-го ноября полкъ имѣлъ ночлегъ въ деревнѣ Киселяхъ. Предъ выступленіемъ его въ походъ "случилось нечаянное приключеніе;" но пусть объ этомъ приключеніи разскажетъ самъ Михайло Матвѣевичъ:
"Поутру, по пробитіи генеральнаго марша, полковникъ Карпенковъ призвалъ къ себѣ провіантскаго чиновника, чтобы согласить его отпустить изъ заготовленнаго количества трехсуточную пропорцію сухарей на полкъ нашъ. Провіантскій чиновникъ на это не соглашался, представляя свои резоны, нѣкоторымъ образомъ и справедливые. Въ этой же комнатѣ, въ противуположномъ входу концѣ, сидѣлъ я у стола, занимаясь повѣркою вѣдомости вещей своего батальона, требованной къ скорой подачи." "Споръ вилковаго командира съ провіантскимъ чиновникомъ прерванъ былъ слѣдующимъ: отворилась корчма и вошелъ въ нее извѣстный въ полку своею храбростію, наилучшимъ поведеніемъ и искусною стрѣльбою, охранительный въ сраженіяхъ особы полновато командира, гренадеръ-егерь Алексѣевъ. Подступя къ полковому командиру, Алексѣевъ донесъ: Ваше высокоблагородіе! я сыскалъ двухъ рекрутиковъ нашего полку, запаснаго батальона. Они два брата, наемщики этого села, были спрятаны у ихъ матери въ гумнѣ, въ соломѣ.
"Гдѣ эти бездѣльники! подавай ихъ сюда."