Старушка усадила нашего героя на диванъ. Вокругъ него составился кружокъ лицъ знакомыхъ и незнакомыхъ. Пошли распросы. Всѣ съ любопытствомъ смотрѣли на человѣка, только что возвратившагося съ театра военныхъ дѣйствій. Михайло Матвѣевичъ былъ героемъ вечера. Онъ увлекся "во весь размахъ военной души моей," по собственному выраженію, и увлекалъ слушателей, которые ахали и вздрагивали отъ изъясненій не фасонистыхъ кровопролитныхъ сценъ.
-- Охъ, пожалуй-ста, вскричала старушка Рагозинская: говори ты посмирнѣе, а то ты такъ разсказываешь, что ально наши головушки черезъ мочь на плечахъ держатся; пощади ихъ: вѣдь онѣ не басурманскія!
Въ числѣ слушателей Михаила Матвѣевича находился исправляющій въ то время должность Псковскаго губернатора Фишеръ, сынъ котораго служилъ также въ Дунайской Армія.!"то обстоятельство заставило Фигнера познакомиться съ нашимъ героемъ. Молодой Фигнеръ, по словамъ Михаила Матвѣевича, былъ украшеніемъ русской арміи. Повѣствуя о его подвигахъ М-me Фигнеръ, также находившейся въ клубѣ, герой нашъ тронулъ ея материнское сердце: "слезы катились по дородному и еще прекрасному" лицу ея. Чтобы осушить эти слезы, онъ сказалъ ей:
-- Послушайте, сударыня! или я сказалъ валъ что-нибудь горестное!
"Нѣтъ, отвѣчала она: -- это слезы радостнаго сердце матери, изливающіяся въ благодарность Богу.
По возвращеніи въ Петербургъ, капитанъ Петровъ изъ Аракчеева полка перешелъ въ 1 егерскій полкъ, по, обольщенію славными дѣлами въ Финляндской войнѣ командира его, полковника Карпенкова. Полкъ этотъ стоялъ на Прусской границѣ было съ нашимъ героемъ въ теченіе 1811 года, -- мы не знаемъ: дальнѣйшіе разсказы его начинаются съ 12 года. Въ Февралѣ 1811 года онъ, по экзамену, получилъ маіорскій чинъ. Отъѣзжая къ арміи на Прусскую границу, маіоръ Петровъ зашелъ проститься съ бывшимъ своимъ начальникомъ генералъ-лейтенантомъ Сукинымъ. Это было въ воскресенье. Генералъ жилъ съ своею родною сестрой, пожилой и глухой дѣвушкой. Сукинъ съ восторгомъ встрѣтилъ стараго сослуживца: сестра его была въ это время у обѣдни. Генералъ упросилъ Петрова остаться съ нимъ обѣдать, а пока пригласилъ его съ собою кататься. Когда они возвратились домой, Генеральская сестра уже пріѣхала отъ обѣдни.-- Гдѣ ты была сестра такъ долго? спросилъ се генералъ.
"Въ Невскомъ монастырѣ у обѣдни, отвѣчала она: служилъ митрополитъ и самъ проповѣдь говорилъ.
По поводу этого, Сукинъ пустился въ плоскія шутки. По видимому, Михаилу Матвѣевичу не нравились эти шутки: онъ тихонько сказалъ генералу.
-- На что вы это, ваше в--ство, нападаете на божественную кротость вашей сестрицы?
"Не думаешь ли ты, возразилъ генералъ: -- что слова мои дѣлаютъ ей что-нибудь непріятное? Нѣтъ; она мой единственный другъ, воспитанная вмѣстѣ со мною, а потому и не ханжа. Вѣдь она ѣздитъ въ эти мѣста отъ нечего дѣлать, глядя на другихъ, какъ дѣвка старая и отъ малолѣтства глухая, а молится она усердно дома."