-- "Раздача имений, говорила императрица собранному на сей случай совету, а в другой раз графу Салтыкову, Панину, князю Репнину, особенно генерал-прокурору князю Вяземскому, будет приготовлением к будущему освобождению крестьян".
Упрекают ее в кровопролитии невинных жертв. В сих случаях судить трудно, но сознаться должно, что она не боя-лась преступления, если оно казалось ей необходимым. Затруднительныя обстоятельства, угрожающия каким-то бедствием в будущем, хотя и воображаемым, заставляют сильных земли сей, забыв кротость, даже человеколюбие, действовать с энергией и твердостью железной воли. Раскроем опять историю, и сколько великих людей запятнали страницы ея пролитием невинной человеческой крови! Вспомним герцога Ангиенскаго, сию не-винную жертву Наполеона!.. Справедливо делают Екатерине упрек в разделении Польши. Она излила на нее всю чашу бедствия на долгия времена и лишила свое государство оплота против других держав. Оно тем непростительнее, что она
всегда могла иметь сильное влияние на эту незаконно и не поли-тически разделенную Польшу.
Впрочем человеческия деяния бывают слишком сложны и не всегда можно их подвесть под математические разсчеты. Несколько часов после смерти, Екатерина была забыта. "Она состарелась, говорили многие, не было в ней уже прежней энергии, здание, ею воздвигнутое, распадалось еще при жизни ея". Но они не видели, что хотя-бы это отчасти было и справедливо, однако же выдержалось жизнию ея. Теперь помышляли только о том, что могло помрачить славу ея. Россия дорого заплатила за эту неблагодарность, ибо невзирая на все недостатки, должно согла-ситься, что век Екатерины едва ли не был счастливейшим для всех сословий в России. Чтобы наслаждаться спокойствием, уважением, приличною свободою, нужно было только не быть преступником. Екатерина была и литератор. Она переписы-валась со всеми так называемыми философами XVIII века и ласкала их, но не слушалась. И посланника (?) новой школы Дидерота обратила скорее к сообщникам своим Вольтеру и д'Аламберту. Она писала сама комедии, выбирая предметы из русских сказок, и по крайней мере, надобно отдать ей ту справедливость, что приехав в Россию, она пренебрегла языком своего отечества (т. е. языком немецким). Управляя обширнейшим государством в мире, находила время учиться, и сделавшись сама писательницею, возбудила в русских желание подражать ей. Явились: Херасков, Княжнин, Муравьев, фон-Визин, Державин, Капнист, Богданович, и проч. Ученье сде-лалось при ней необходимостью. Не будь Екатерины и ученика ея Александра, был-ли бы у нас Карамзин?
Многие полагают, что Екатерина управляла царством хо-рошо, потому что соображалась с тем веком, в котором она жила. Это -- обида, наносимая великим талантам, в которых ей отказать нельзя. Ум, кротость, милосердие, во все вре-мена, приносить будут равную пользу; когда все громкие отго-лоски о бывшей ея славе прозвучат во времени, даже история не упомянет о царствовании ея, и все памятники того века стерты будут с лица земли, останется еще Наказ. Он будет сви-детельствовать о величии духа ея и послужит руководством для позднейшаго потомства. Не лесть сказал Державин, говоря о ней:
Екатерина в низкой доле
И не на царском-бы престоле
Была-б великою женой.
Но увы! кажется самое счастие, дарованное Екатериною своим подданным, сделалось позже причиною их бедствий. Бо-гатство вельмож, их сила, лестное их отношение к престолу, благоразумная свобода, которою пользовались особенно дворяне, любовь к службе, благородная амбиция, произвели какой-то дух рыцарства, который имел корень не во внутреннем убеждении своего достоинства, а в одной наружности. Все пышное государственное здание Екатерины было потрясено, когда с мундиров сорвали золото, потребовали трудолюбивой службы, унизили барство, словом сорвали с глаз мишуру; куда давалось это мнимое рыцарство? Et presque tons les grands devinrent d'illustres nullitИs. Россия живет в возвышенности и достоинстве своих царей -- Екатерина то доказала!