-- "Это что?" спросил император.
-- Планец, ваше императорское величество! нужно сделать пристройку к кордегардии.
--"На что?"
-- Так тесно, государь, что офицерам ни сесть, ни лечь нельзя.
-- "Пустяки, сказал император, ведь оне посажены не за го-сударственное преступление. Ныне выпустить одну половину, а завтра другую и всем место будет, -- строить не нужно и впредь повелеваю так поступать.
Во время пребывания моего в Нижнем-Новгороде, как мы после это увидим, был следующий случай, достойный быть пересказанным. Отправленные из Петербурга в Сибирь, князь Сибирский и генерал Турчанинов, следуя по тракту, остано-вились в Нижнем-Новгороде на почтовом дворе. Нижегород-ский полицмейстер Келпен явился к г. гражданскому гу-бернатору Е. Ф. Кудрявцеву и объявил ему об их прибытии, разсказав несчастное их положение, что скованные и обтертые
железом ноги их все в ранах и оба они в изнеможении. Сверх того, быв отправлены осенью, настигла их зима, у них нет ни шуб, ни шапок, ни сапог, даже нет и денег.
Е. Ф. Кудрявцов, честнейший и благороднейший человек, вручил полицмейстеру 1,000 руб. асс., приказав ему ехать к князю Грузинскому, князю Трубецкому, Захарьину и Левнивцеву и сказать им, что он дал 1,000 руб., чтобы и они с своей стороны тоже оказали им вспомоществование, которые все по богатству своему превзошли ожидания губернатора. Он приказал снять с князя Сибирскаго и Турчанинова оковы, накупить им все нужное, а остальные деньги им вручить. По выходе полицмейстера, призвал он своего правителя канцелярии Солманова и продиктовал донесение его величеству, которое было, сколько упомню, следующаго содержания: "полагая, что угодно вашему величеству, дабы преступники, князь Сибирский и Турчанинов, доехали живые до места своего назначения и тут раскаялись бы в своих преступлениях, я, при проезде их чрез Нижний-Новгород убедясь, что они больны, ноги их в ранах и, не взирая на появившуюся зиму, не имеют ни шуб, ни шапок, ни денег, приказал снять с них оковы, снаб-дить всем нужным, и тем думаю исполнить волю императора моего, о чем донести вашему величеству счастие имею".
В скором времени получен был губернатором высочайший рескрипт, сколько помню, вкратце следующаго содержания:
"Вы меня поняли; человеколюбивый ваш поступок нашел отголосок в сердце моем; и в знак особаго моего к вам благоволения, препровождаю при сем знаки св. Анны 1-й степени, которые имеете возложить и проч.".