-- Connais pas! -- отрѣзалъ знаменитый адвокатъ и закурилъ папиросу.
-- Вотъ сегодня за то вы услышите послѣднее стихотвореніе Дженябъ-Шахабеддинъ-бея -- утѣшилъ меня хозяинъ.-- Это нашъ національный геній. Подобнаго ему еще не появлялось въ турецкой литературѣ съ самаго начала ея существованья.
-- Изумительный талантъ! -- подтвердилъ адвокатъ.
Черезъ нѣсколько минутъ, въ сопровожденіи двухъ или трехъ молодыхъ поэтовъ "изъ начинающихъ", пришелъ Шахабеддинъ. Турецкій "національный геній" еще совсѣмъ молодой человѣкъ, съ живыми черными глазами, насмѣшливымъ ртомъ и самоувѣреннымъ видомъ. Онъ, повидимому, уже привыкъ къ атмосферѣ всеобщаго преклоненья.
-- Геніальный поэтъ современной Турціи! -- представилъ его мнѣ хозяинъ. Но столь лестная рекомендація не смутила Шахабеддина.
-- Васъ интересуетъ наша поэзія? -- пропуская безъ вниманія привычные для его уха эпитеты, спросилъ меня онъ.-- Но вѣдь она очень недавняго происхожденія... Всѣ мы -- питомцы французскаго Парнасса. Собственно говоря, настоящій толчекъ развитію турецкаго національнаго искусства данъ нашимъ милымъ хозяиномъ и отчасти мной...
Я попросилъ его прочесть его послѣднее стихотворенье сначала по-турецки, чтобы дать понятіе о музыкѣ стиха, и потомъ перевести его на французскій языкъ. Поэтъ охотно исполнилъ мою просьбу. Сознаюсь, что съ внѣшней стороны стихотвореніе мнѣ совершенно не понравилось. Обиліе свистящихъ и придыхательныхъ звуковъ въ турецкомъ языкѣ дѣлаетъ его мало пригоднымъ для ритмическаго размѣра. Насколько хороши въ звуковомъ отношеніи рѣчи парламентскихъ ораторовъ, гдѣ странно и рѣзко, точно угрожая чему-то, въ хаотическомъ безпорядкѣ вырываются всѣ эти свисты, шипѣнья и придыханья, настолько ихъ дикій характеръ мѣшаетъ гибкости и звучности стиха. Содержаніе послѣдняго произведенія "національнаго генія" слѣдующее: поэтъ обращается къ самому Аллаху, но не со смиренной молитвой, какъ раньше, въ годы покорности передъ волей неба, а съ дерзкимъ и смѣлымъ вызовомъ.-- Кто ты такой? -- спрашиваетъ Аллаха современный турецкій Манфредъ.-- Какое ты имѣешь право карать насъ и судить? Если мы всѣ плохи, такъ это потому, что ты вѣдь самъ насъ вылѣпилъ нѣкогда изъ праха!..
-- А что скажутъ на это ваши муллы и хаджи? -- спросилъ я поэта, когда онъ окончилъ чтенье.
-- Ничего не скажутъ! -- отвѣтилъ онъ, пожимая плечами.
-- Но вѣдь, если я не ошибаюсь, ваше духовенство строго слѣдить за тѣмъ, чтобы всѣ правовѣрные ни на іоту не отступали отъ корана. А вы въ вашемъ стихотвореніи поднимаете бунтъ противъ самого Аллаха?