Она почти лишилась чувствъ, упала на колѣни и шевелила губами, но не могла произнести ни слова. Пока, разбойникъ смотрѣлъ на нее, не зная что начать, куда обратиться,-- ставни отворились. Онъ едва успѣлъ съ быстротою молніи схватить со стола ножъ, всунуть его въ рукавъ и броситься въ кладовую, когда Бэрнеби уже постучался въ окно и съ дикимъ торжествомъ поднялъ нижнюю часть его рамы.
-- Ха-ха-ха! Кто же можетъ не впускать меня съ Грейфомъ?-- вскричалъ онъ, просунувъ, голову въ окно и дико озирая комнату.-- Вы тутъ, матушка? Зачѣмъ такъ долго не допускали вы насъ къ свѣту и огню?
Мать, заикаясь, сказала что-то въ извиненіе и протянула ему руку. Но Бэрнеби, не принимая руки ея, прыгнулъ въ комнату, бросился къ ней на шею и цѣловалъ ее.
-- Мы были въ полѣ, матушка: прыгали черезъ рвы, ползали черезъ пресѣки, взбирались на крутизны и спускались внизъ. Вѣтеръ дулъ сильно; трава и молодой тростникъ наклонились и кланялись ему, чтобъ онъ не обижалъ ихъ, трусы!-- А Грейфъ -- ха, ха, ха!-- Молодецъ Грейфъ! Ему все не по чемъ; когда вѣтеръ покатаетъ его въ пыли, онъ смѣло оборачивается и кусаетъ его... Грейфъ, смѣлый Грейфъ, дрался съ каждою склонявшеюся вѣточкой... Онъ говорилъ мнѣ, что вѣтки смѣются надъ нимъ... и онъ трепалъ ихъ, какъ бульдогъ. Ха, ха, ха!
Воронъ въ маленькой корзинкѣ, бывшей на спинѣ его господина, слыша, что такъ часто и громко произносятъ его имя, выразилъ свое участіе тѣмъ, что закричалъ пѣтухомъ, и потомъ произнесъ всѣ слова, какія зналъ, съ такою скоростью и въ такихъ многоразличныхъ хриплыхъ тонахъ, что оны показались говоромъ цѣлой толпы народа,
-- Какъ онъ слушается меня! продолжалъ Бэрнеби.-- Пока я сплю, онъ стережетъ меня, а когда я закрываю глаза, прикидываясь спящимъ, онъ тихонько твердитъ новый урокъ; но всегда присматриваетъ за мною, и если замѣтитъ, что я хоть немножко смѣюсь, тотчасъ перестанетъ болтать. Онъ хочетъ сдѣлать мнѣ сюрпризъ, когда совсѣмъ вытвердитъ слова.
Воронъ опять закричалъ пѣтухомъ и такъ увлекательно, какъ будто хотѣлъ сказать: "опять рѣчь идетъ обо мнѣ; я горжусь этимъ". Между тѣмъ Бэрнеби закрылъ окно и, подходя къ огню, хотѣлъ сѣсть лицомъ къ кладовой. Но мать предупредила его въ этомъ, сѣвъ сама такимъ образомъ и подавая ему знакъ, чтобъ онъ сѣлъ напротивъ ея.
-- Какъ вы блѣдны сегодня, матушка!-- сказалъ Бэрнеби, опершись на свою палку.-- Мы поступили жестоко, Грейфъ; мы напугали ее!
Дѣйствительно, она испугалась; сердце, ея билось сильно. Разбойникъ немного растворивъ дверь своего убѣжища, пристально смотрѣлъ на сына вдовы. Грейфъ, замѣчавшій все, чего даже не подозрѣвалъ господинъ его, высунулся изъ корзины и съ своей стороны сталъ внимательно глядѣть на разбойника сверкающими глазами.
-- Онъ бьетъ крыльями,-- сказалъ Бэрнеби и обернулся такъ быстро, что едва не замѣтилъ затворявшейся двери и головы подслушивавшаго:-- вѣрно тутъ есть кто-нибудь чужой; Грейфъ такъ уменъ, что вѣрно не выдумаетъ небылицы. Ну, скачи себѣ!