Она молча положила кошелекъ на столъ. Онъ высыпалъ на руку мелкія деньги и началъ ихъ пересчитывать. Въ это время она вдругъ остановилась посреди комнаты, какъ будто прислушиваясь къ чему-тр, и потомъ бросилась къ нему.
-- Бери всѣ деньги, бери все, что хочешь, все, что здѣсь найдешь, но ради Бога уходи скорѣе... Онъ сейчасъ придетъ... Я узнаю шаги его. Я одна могу различитъ ихъ издалека. Уходи! Уходи!
-- Кто тамъ идетъ? Чьи шаги услыхала ты?..
-- Оставь эти неумѣстные вопросы. Еслибъ я была въ силахъ, своими руками притащила бы тебя къ дверямъ и вытолкнула на улицу. Бѣги! Бѣги! Не теряй ни минуты, жалкій разбойникъ!
-- Если тамъ ждутъ меня шпіоны, то я здѣсь гораздо безопаснѣе,-- отвѣчалъ незнакомецъ съ какимъ-то страхомъ:-- я хочу здѣсь остаться, и не уйду, пока не минетъ опасность.
-- Поздно!-- вскричала вдова, которая прислушивалась къ шагамъ, раздававшимся по улицѣ, и не обращала вниманія на слова.-- Слышишь ли ты эти шаги! Это онъ, мой сынъ, мой бѣдный, беззаботный сынъ!..
При этихъ словахъ, произнесенныхъ съ необыкновенною дикостью, съ улицы сильно застучали въ дверь. Онъ взглянулъ на вдову, вдова взглянула на него.
-- Впусти его!-- сказалъ онъ хриплымъ голосомъ.-- Я боюсь его не столько, какъ темной, безпріютной ночи. Онъ опять стучится. Впусти!
-- Я предчувствовала ужасъ этой минуты,-- отвѣчала вдова:-- это предчувствіе тревожило меня во всю жизнь мою,-- я не впущу его. Бѣдствіе неминуемо постигнетъ его, если вы встрѣтитесь съ глаза на глазъ. Сынъ мой! Мой несчастный сынъ! О, добрые ангелы неба, передъ которыми открыта истина! Внемлите молитвѣ бѣдной матери, сохраните ей сына, не допустите его до знакомства съ. этимъ ужаснымъ человѣкомъ!
-- Онъ стучится въ ставни!-- вскричалъ разбойникъ.-- Онъ зоветъ тебя. Этотъ голосъ, этотъ крикъ... А! Это онъ! Онъ боролся со мною на дорогѣ, не такъ ли?