Мистриссъ Уарденъ, нѣжно улыбаясь, осуждала свою служанку за такой энтузіазмъ и въ то же время напомнила ей о своемъ нездоровьѣ, которое помѣшаетъ ей выѣхать сегодня.
-- О, нѣтъ, нѣтъ, мистриссъ, право, нѣтъ,-- сказала Меггсъ:-- спрошу мистера, мистеръ знаетъ, что это неправда. Воздухъ и движеніе въ коляскѣ будутъ вамъ полезны; вы не должны поддаваться болѣзни, право, не должны. Не правда ли, сэръ, она должна поддерживать себя для всѣхъ насъ. Я сейчасъ говорила объ этомъ. Она должна думать объ насъ, еслибъ и рѣшилась забыть, о самой себѣ... Ужъ мистеръ уговоритъ васъ, я увѣрена. Вы поѣдете съ миссъ Долли, съ мистеромъ; всѣ будутъ такъ счастливы, веселы. О!..-- воскликнула Меггсъ и снова, заплакала.-- Я никогда еще не видывала такого добраго сердца, никогда, никогда! Да и мистеръ, вѣрно, тоже никогда еще не видывалъ!..-- Послѣ этого патетическаго восклицанія, она вышла изъ комнаты.
Около пяти минутъ мистриссъ Уарденъ тихо противилась всѣмъ просьбамъ мужа; но, наконецъ, уступила и смягчилась до того, что простила его совершенно, сказавъ, что это была заслуга ея молитвенника, а не ея собственная, и позвала Меггсъ, чтобъ она помогла ей одѣваться. Горничная явилась тотчасъ же и мы только отдадимъ справедливость ихъ соединеннымъ усиліямъ, если скажемъ, что добрая женщина, сходя потомъ съ лѣстницы, имѣла такой свѣжій и здоровый видъ, какъ будто съ нею ничего не случилось.
Явилась и Долли, идеалъ свѣжести, въ хорошенькомъ салопѣ вишневаго цвѣта, съ такимъ же капюшономъ, въ маленькой соломенной шляпкѣ, надѣтой немножко на бекрень. Кромѣ этого, на ней была пара такихъ неизъяснимо маленькихъ башмаковъ, что мистеръ Тэппертейтъ, державшій подъ уздцы лошадь и увидѣвшій, какъ миссъ Долли одна выходила изъ дому, почувствовалъ смертную охоту заманить ее въ коляску и ускакать съ ней, куда глаза глядятъ, и сдѣлалъ бы это непремѣнно, еслибъ въ умѣ его не родились нѣкоторыя непріятныя сомнѣнія о ближайшей дорогѣ въ Гретна-Гринъ: онъ не зналъ, куда надо ѣхать, вверхъ или внизъ по улицѣ, направо или налѣво, и, наконецъ, если даже предположить, что буря опрокинетъ всѣ дома сборщиковъ пошлины за шоссе -- согласится ли кузнецъ обвѣнчать ихъ въ долгъ? Послѣднее предположеніе показалось растревоженной фантазіи Сима столь невѣроятнымъ, что онъ медлилъ. А пока онъ медлилъ и металъ на Долли изъ глазъ цѣлыя почтовыя кареты, запряженный шестернями, вышелъ изъ дому мистеръ Уарденъ, за нимъ вышла мистриссъ Уарденъ и дѣвственница Меггсъ; удобный случай для Сима погибъ невозвратно. Заскрипѣли рессоры колясочки, и мистриссъ Уарденъ усѣлась; потомъ рессоры заскрипѣли сильнѣе прежняго -- усѣлся слесарь; наконецъ, прыгнула въ коляску Долли, радостная, веселая... И вотъ они уѣхали; мѣсто, на которомъ стояла она, опустѣло, и Тэппертейтъ остался на улицѣ одинъ съ ужасною миссъ Меггсъ.
Добрый слесарь былъ веселъ, какъ будто съ нимъ цѣлый годъ не случалось ничего непріятнаго; Долли была вся улыбка и прелесть, а мистриссъ Уарденъ особенно любезна. Пока они тряслись по мостовой, разговаривая о томъ и о другомъ,-- по тротуару прошелъ упомянутый уже нами каретникъ и прошелъ съ такою важною осанкою, какъ будто онъ во всю жизнь свою не имѣлъ другого дѣла съ каретами, кромѣ ѣзды на нихъ. Онъ поклонился такъ, какъ можетъ поклониться джентльменъ. Долли смутилась, отвѣчая на поклонъ его; ленты ея салопа затрепетали, когда она встрѣтила его печальный взглядъ, который, казалось, говорилъ: "Я сдержалъ слово, работа пошла къ чорту, а во всемъ виноваты вы!" До тѣхъ поръ, пока она не поворотила, за уголъ, онъ стоялъ на одномъ мѣстѣ какъ статуя -- по выраженію Долли, какъ насосъ -- по выраженію мистриссъ Уарденъ, и когда слесарь замѣтилъ, что это безсовѣстно, а мать спросила, что онъ разумѣетъ подъ этимъ словомъ, Долли покраснѣла опять такъ сильно, что салопъ ея казался блѣднымъ въ сравненіи съ лицомъ ея.
Однакожъ, это не мѣшало имъ быть веселыми, и слесарь, въ радости, останавливался поминутно, обнаруживая весьма близкое знакомство свое со всѣми шинками, со всѣми хозяевами и хозяйками ихъ, съ которыми была очень дружна и маленькая его лошадка, потому что она сама останавливалась у каждаго подобнаго заведенія. Никогда на этомъ свѣтѣ не бывало людей веселѣе этихъ хозяевъ и хозяекъ при встрѣчѣ съ мистеромъ Уарденомъ, мистриссь Уарденъ и миссъ Уарденъ: одни не хотѣли пускать ихъ далѣе; другіе просили, чтобъ они непремѣнно вошли въ бель-этажъ; третьи говорили, что обидятся и обвинятъ ихъ въ гордости, если они не скушаютъ чего-нибудь, такъ что поѣздка слесаря и его семейства казалась тріумфальнымъ шествіемъ, не простою прогулкою. Дѣйствительно, пріятно видѣть себя предметами такого почета, не говоря уже о разныхъ лакомствахъ, бывшихъ его слѣдствіемъ; поэтому-то мистриссъ Уарденъ молчала до поры до времени и была вся восхищеніе; но такое количество очевидныхъ доказательствъ, какое, собрала она въ этотъ день противъ несчастнаго слесаря, чтобъ позже воспользоваться ими при удобномъ случаѣ, никогда еще не было собираемо заразъ и гуртомъ супружескою нѣжностью.
По прошествіи довольно долгаго времени,-- потому что всѣ эти пріятныя остановки отняли его немало,-- достигли они опушки лѣса, а вскорѣ и "Майскаго-Дерева", гдѣ веселый возгласъ слесаря: "го-го!" вызвалъ немедленно на подъѣздъ стараго Джона и молодого Джоя. И тотъ и другой, увидѣвъ дамъ, были изумлены до такой степени, что съ минуту не могли даже поклониться.
Впрочемъ, Джой опомнился очень скоро, отодвинулъ своего соннаго отца въ сторону -- къ крайней и невыразимой досадѣ мистера Уиллита -- и подскочилъ къ коляскѣ, чтобъ помочь дамамъ выйти. Долли вышла прежде всѣхъ. Джой держалъ ее въ своихъ объятіяхъ,-- правда, не больше мгновенія,-- но все-таки держалъ же, Вѣдь и въ этомъ есть хоть маленькій проблескъ счастія!
Трудно было бы описать, что за пошлая и обыкновенная исторія была высаживаніе изъ коляски мистриссъ Уарденъ; но Джой сдѣлалъ это и при томъ съ самымъ вѣжливымъ, предупредительнымъ видомъ. Старый же Джонъ, въ какомъ-то туманномъ предчувствіи, что мистриссъ Уарденъ не можетъ его терпѣть, и не зная, не пріѣхала ли она, чтобъ напасть на него и поколотить добрымъ порядкомъ,-- собралъ все свое мужество, пожелалъ ей добраго дня и предложилъ руку, чтобъ проводить въ домъ. Предложеніе было принято очень благосклонно, и они отправились; за ними пошли Джой и Долли, также рука объ руку (опять счастіе!), а мистеръ Уарденъ составлялъ арьергардъ.
Старый Джонъ пригласилъ ихъ въ общую комнату; всѣ согласились на это. Общія комнаты въ гостиницахъ пріятны, но общая комната въ "Майскомъ-Деревѣ" была самою наипріятнѣйшею и совершеннѣйшею комнатою въ этомъ родѣ, когда либо придуманною умомъ человѣческимъ. Какія были тутъ удивительныя бутыли въ старыхъ, плетеныхъ чехлахъ, какія блестящія кружки, качавшіяся на крючкахъ, почти въ томъ же самомъ положеніи, въ какомъ онѣ находятся, когда люди, томимые жаждою, подносятъ ихъ ко рту; какіе крѣпкіе дубовые боченки, поставленные рядами на карнизахъ; сколько было лимоновъ, висѣвшихъ въ сѣткахъ и составлявшихъ вмѣстѣ съ сахарными пирамидами пуншъ, превосходящій понятія самаго геніальнаго человѣка; какіе были тутъ шкапики, ящички съ трубками, подносики,-- и все это набито биткомъ съѣстнымъ и питейнымъ, или вкусными пряностями; наконецъ, вѣнецъ всего, доказательство богатыхъ запасовъ гостиницы -- огромнѣйшій сыръ!