-- А письмо!
-- Какое письмо?-- спросилъ Джой.
-- Письмо, которое было со мной -- я держала его въ рукѣ. И браслетъ также,-- сказала она, ощупывая руку.-- Я потеряла все.
-- Недавно?
-- Или я потеряла ихъ давеча, или у меня отняли ихъ,-- отвѣчала Долли, тщетно шаря въ карманахъ.-- Нѣтъ!.. О, какъ я несчастна! При этихъ словахъ, бѣдная Долли, столь же опечаленная потерею письма, какъ потерею браслета, снова заплакала.
Джой старался успокоить Долли увѣреніемъ, что, проводивъ ее въ "Майское-Дерево", тотчасъ отправится съ фонаремъ искать потерянныя вещи, надѣясь навѣрное найти ихъ, потому что послѣ нихъ никто не могъ проходить по тропинкѣ, да притомъ она не могла сказать достовѣрно чтобъ вещи были отняты у ней насильно. Долли искренно благодарила за обѣщаніе, хотя но слишкомъ надѣялась на успѣхъ. Такимъ образомъ, при жалобахъ съ ея и обнадеживаніемъ съ его стороны, при большой слабости со стороны Долли и нѣжной помощи со стороны Джоя, пришли они, наконецъ, въ "Майское-Дерево", гдѣ слесарь, жена его и старый Джонъ все еще сидѣли да пировали
Мистеръ Уиллитъ услышалъ о приключеніяхъ Долли съ тѣмъ удивительнымъ присутствіемъ духа и тою говорливостью, которыми такъ ярко отличался онъ отъ всѣхъ другихъ людей. Мистриссъ Уарденъ выразила свое участіе тѣмъ, что разбранила дочь за то, что она просидѣла такъ долго въ "Кродичьей-Засѣкѣ", а честный слесарь то жалѣлъ о Долли и цѣловалъ ее, то искренно пожималъ руку добраго Джоя, разсыпаясь передъ нимъ въ похвалахъ и благодарности.
Въ отношеніи къ послѣднему пункту, старый Джонъ не соглашался съ своимъ пріятелемъ, ибо, кромѣ того, что онъ не любилъ подобныя опасныя приключенія вообще, онъ вспомнилъ еще, что, еслибъ сынъ и наслѣдникъ его былъ опасно раненъ въ дракѣ, это не только было бы непріятно и стоило большихъ издержекъ, но еще повредило бы ходу дѣлъ въ "Майскомъ-Деревѣ". Отъ этого, и еще отъ того, что Джонъ смотрѣлъ вообще на молодыхъ дѣвушекъ неблагосклонно, считая ихъ и весь женскій полъ какимъ-то страннымъ промахомъ въ твореніи, онъ далъ Джою скрытно нѣсколько толчковъ въ бокъ, въ видѣ отеческаго увѣщанія, чтобъ онъ заботился болѣе о собственныхъ дѣлахъ и не разыгриваль роли дурака.
Джой, напротивъ, взялъ фонарь и засвѣтилъ его; потомъ вооружился огромною дубиной и спросилъ гдѣ Гогъ.
-- Спитъ въ кухнѣ,-- сказалъ мистеръ Уиллитъ.-- На что онъ тебѣ?