Ночь давно уже смѣнила сумерки, и время обѣда наступило, а мистеръ Честеръ преспокойно лежалъ на диванѣ въ своей уборной и читалъ какую-то книгу.
Казалось, онъ не спѣшилъ своимъ туалетомъ, потому что, одѣвшись въ половину, предался опять довольно продолжительному отдыху. Хотя вся нижняя часть его туловища была одѣта но самой послѣдней модѣ, но остальная половина туалета была еще не кончена; кафтанъ его висѣлъ на вѣшалкѣ, жилетъ также, а всѣ мелочныя принадлежности наряда лежали на столѣ, разложенныя въ систематическомъ порядкѣ; самъ же онъ, развалившись на диванѣ, углубился въ чтеніе книги.
-- Клянусь честью!-- сказалъ онъ съ видомъ человѣка, размышляющаго серьезно о томъ, что онъ прочелъ.-- Клянусь честью! Книга эта настоящее сокровище; это лучшій нравственный кодексъ, напитанный настоящими джентльменовскими чувствами. О! Нэдъ, Нэдъ! Еслибъ ты захотѣлъ только образовать свой умъ по тѣмъ правиламъ, какія изложены здѣсь, то у насъ насчетъ всего былъ бы одинаковый образъ мыслей, и мы никогда не стали бы спорить другъ съ другомъ и дѣйствовали бы въ полномъ согласіи.
Рѣчь эта была сказана на вѣтеръ, потому что Эдварда не было въ комнатѣ. Почтеннѣйшій мистеръ Честеръ-отецъ ораторствовалъ въ полномъ одиночествѣ.
-- О, любезный мой лордъ Честерфильдъ!-- сказалъ онъ, закрывъ книгу.-- Еслибъ я прежде познакомился съ тобою и еслибъ образовалъ сына по твоимъ урокамъ, теперь мы оба были бы богаты. Шекспиръ, безъ сомнѣнія, прекрасенъ въ своемъ родѣ; Мильтонъ хорошъ, хоть немного скученъ; лордъ Бэконъ глубокъ и ученъ; но лордъ Честерфильдь лучше и выше ихъ всѣхъ; только имъ однимъ имѣемъ мы полное прево гордиться.
Онъ опять погрузился въ размышленіе и сталъ искать свою зубочистку.
-- Я считалъ себя совершеннымъ свѣтскимъ человѣкомъ,-- продолжалъ онъ:-- я думалъ, что обладаю всѣми тонкостями обхожденія, которыя отличаютъ человѣка порядочнаго отъ черни, и нахожу здѣсь столько вещей, мнѣ совершенно неизвѣстныхъ, столько лицемѣрія, столько утонченнаго эгоизма, что, право, краснѣю за самого себя... Удивительный человѣкъ этотъ Честерфильдъ! Настоящій джентльменъ! Каждый король и каждая королева могутъ сдѣлать столько лордовъ, сколько имъ угодно, но развѣ только одинъ дьяволъ и граціи могутъ создать другого Честерфильда.
Возвеличивъ такимъ образомъ своего любимаго писателя, мистеръ Честеръ взялъ опять книгу, какъ вдругъ шорохъ, раздавшійся за наружною дверью, помѣшалъ ему предаться чтенію; казалось, будто его лакей старался отдѣлаться отъ какого-то незванаго гостя, котораго онъ хотѣлъ выпроводить вонъ.
-- Это немного поздно для кредитора,-- сказалъ Честеръ такъ равнодушно, какъ будто дѣло касалось не до него.-- Вѣрно опять обыкновенный предлогъ, что надобно завтра платить значительную сумму. Бѣдный человѣкъ! Онъ только напрасно теряетъ время, а время все равно, что деньги,-- говоритъ старинная пословица.-- Ну, что тамъ такое? Вѣдь ты знаешь, что меня нѣтъ дома!
-- Какой-то человѣкъ принесъ вамъ хлыстъ, который вы не давно потеряли,-- сказалъ слуга, бывшій, въ свою очередь, таким-же хладнокровнымъ и такъ-же безпечнымъ, какъ и господинъ его.-- Я сказалъ ему, что васъ нѣтъ дома; но онъ отвѣчалъ, что будетъ дожидаться и не уйдетъ до тѣхъ поръ, пока я не отдамъ вамъ хлыста.