-- Потерпите немного, сэръ,-- сказалъ Симъ, скрестивъ на груди руки съ страшнымъ спокойствіемъ:-- теперь только коснусь я главнаго пункта. Тамъ, въ "Майскомъ-Деревѣ", сэръ, есть разбойникъ, негодяй, мошенникъ, чудовище въ человѣческомъ образѣ, который, если вы только не уничтожите его, обвѣнчаетъ вашего сына съ извѣстною вамъ дѣвицею,-- не хуже какого-нибудь кентерберійскаго епископа. Да, сэръ, онъ сдѣлаетъ это изъ ненависти къ вамъ. Еслибъ вы только знали, сэръ, какъ этотъ негодяй, этотъ Джозефъ Уиллитъ -- такъ зовутъ его -- клевещетъ на васъ и угрожаетъ вамъ, то стали бы ненавидѣть его еще болѣе, чѣмъ я... Да,-- воскликнулъ Тэппертейтъ, растрепавъ свои волосы и скрежеща зубами:-- еще болѣе, чѣмъ я, если это только возможно!
-- Признайтесь, любезнѣйшій мистеръ Тэппертейтъ, не скрывается ли тутъ какой-нибудь личной ненависти?..
-- Личной или не личной, все равно... Только уничтожьте его!-- воскликнулъ Тэппертейтъ.-- Меггсъ говоритъ вамъ это, Меггсъ и я... Мы не можемъ уже ничего сдѣлать въ вашу пользу... Бэрнеби и мистриссъ Роджъ также замѣшаны тутъ; но главная пружина всего -- разбойникъ Джозефъ Уиллитъ. Мнѣ и миссъ Меггсъ извѣстны всѣ его планы; если вамъ будетъ нужно узнать что-нибудь, обратитесь къ намъ... Долой этого Джозефа Уиллита! Уничтожьте его, сэръ, раздавите его и живите счастливо.
Мистеръ Тэппертейтъ, не дождавшись отвѣта, скрестилъ на груди руки и скрылся за дверь.
-- Этотъ малый можетъ быть мнѣ полезенъ, -- сказалъ Честеръ, оставшись одинъ.-- Боюсь, что мнѣ придется прибѣгнуть къ сильнымъ мѣрамъ противъ этихъ честныхъ людей. Что дѣлать, необходимость... А мнѣ, право, жаль ихъ.
Послѣ этихъ словъ онъ опустился на подушку и заснулъ сладкимъ, спокойнымъ сномъ.
XXV.
Оставимъ нашего джентльмена спокойно почивать и улыбаться даже во снѣ и послѣдуемъ за двумя путниками, которые брели тихо въ Чигуиль... Путники эти -- Бэрнеби и мать его, а съ ними вмѣстѣ и неразлучный Грейфъ.
Вдова, которой каждая новая миля казалась длиннѣе прежней, подвигалась впередъ медленно. Бэрнеби, напротивъ, бѣгалъ туда и сюда; онъ то останавливался назади, то забѣгалъ впередъ, то, спрятавшись за какимъ-нибудь кустомъ, выскакивалъ оттуда съ громкимъ смѣхомъ, то влѣзалъ на деревья, откуда перекликался съ матерью; то, взявъ длинный шестъ, перепрыгивалъ черезъ рвы и овраги; то, забѣжавъ впередъ на цѣлую милю, дѣлалъ привалъ и, валяясь по травѣ, игралъ съ Грейфомъ до тѣхъ поръ, пока мать нагоняла его. Видя эту веселость, эту беззаботную радость, она не имѣла духа выговаривать ему за его шалости и ласково улыбалась когда онъ выбѣгалъ къ ней навстнѣчу
Естъ что-то особенно усладительное въ безотчетной радости человѣка посреди роскошныхъ красотъ природы даже и тогда, когда радость эта проявляется въ безумномъ. Мысль, что Великій Творецъ вселенной посылаетъ радость даже и такому бѣдному созданію, которое не умѣетъ понимать его величія, отрадна для сердца и свидѣтельствуетъ о неисчерпаемой любви Создателя къ его творенію.