-- Я хочу увѣриться, такъ ли понимаю васъ...-- возразилъ мистеръ Гэрдаль.-- Не хотите ли вы сказать этимъ, что рѣшились добровольно лишить себя той ничтожной помощи, которую получали отъ насъ такъ давно, что вы хотѣли отказаться отъ пенсіи, производившейся вамъ въ продолженіе слишкомъ двадцати лѣтъ... оставить домъ свой... уйти отсюда въ другую сторону,-- все это по какой-то тайной причинѣ, которой не можете объявить? Но скажите, что съ вами сдѣлалось, что все это значитъ?
-- Чувствую безпредѣльную благодарность къ милостямъ господъ этого дома какъ умершихъ, такъ и живыхъ, и не желая, чтобъ кровля эта, обрушившись, раздавила меня, или чтобъ стѣны эти покрылись кровью, при звукахъ моего имени, рѣшилась я никогда болѣе не прибѣгать къ вашей помощи... Вы не знаете,-- прибавила она съ живостью:-- какъ ужасно употребляется во зло эта помощь, и въ какія руки она попадаетъ. Я знаю это и отказываюсь отъ нея...
-- Но она поддерживаетъ васъ,-- замѣтилъ мистеръ Гэрдаль.
-- Прежде было это такъ, но не теперь. Теперь золото ваше служитъ только къ достиженію цѣли, позорной даже для мертвыхъ, почивающихъ въ гробахъ своихъ... мнѣ не даетъ оно благословенія: оно низвергнетъ только тяжкое проклятіе на главу моего бѣднаго сына, котораго невинность должна будетъ отвѣчать за вину его матери.
-- Что это за слова!-- воскликнулъ мистеръ Гэрдаль съ изумленіемъ.-- Съ какими сообщниками соединились вы?.. Въ какую вину впали вы вмѣстѣ съ ними?
-- Я виновна и невинна, неправа и права и, несмотря на всю чистоту моихъ намѣреній, принуждена потворствовать злу и укрывать его. Не спрашивайте меня ни о чемъ болѣе, сэръ; повѣрьте, я заслуживаю болѣе сожалѣнія, чѣмъ упрека. Завтра должна я покинуть домъ свой, потому что, пока я здѣсь, онъ оскверняетъ его своимъ присутствіемъ. Если сыну случится опять быть когда-нибудь въ этой тюрьмѣ, не принуждайте его ни къ какимъ разысканіямъ или развѣдываніямъ и велите бодрствовать надъ нимъ, когда онъ будетъ возвращаться, потому что мы принуждены будемъ бѣжать опять дальше и дальше, если слѣды его откроются. Теперь,-- прибавила вдова, вздохнувъ глубоко: -- теперь, когда съ сердца моего спало тяжкое бремя, прошу я васъ,-- и васъ также, добрая миссъ,-- не презиврать меня, если это возможно, и вспоминать обо мнѣ съ участіемъ. Память объ этомъ днѣ усладитъ смерть мою даже и тогда, если мнѣ не будетъ позволено на краю могилы высказать свою тайну, а это можетъ легко случиться. Прощайте; будьте счастливы и вѣрьте, что благодарность и любовь къ вамъ не изгладятся у меня изъ сердца до послѣдняго издыханія.
Сказавъ это, она хотѣла идти; но мистеръ Гэрдаль и Эмма остановили ее; съ любовью и участіемъ упрашивали они ее одуматься, переждать, ввѣриться имъ и сказать, что было у ней на сердцѣ. Видя, однакожъ, что она была глуха ко всѣмъ ихъ убѣжденіямъ, Гэрдаль рѣшился на послѣднее средство и просилъ, чтобъ она ввѣрилась одной Эммѣ, которой, по молодости лѣтъ и по сходству пола, она не имѣла причины такъ стыдиться. Но и это предложеніе отвергла она съ прежнею непреклонностью. Все, чего можно было добиться отъ нея, состояло въ обѣщаніи съ ея стороны принять мистера Гэрдаля у себя въ домѣ на слѣдующій вечеръ и отложить до тѣхъ поръ исполненіе, своего намѣренія; она предупредила, однакожъ, что никакая сила не заставитъ ее перемѣнить это намѣреніе.
Наконецъ, видя, что она ни подъ какимъ видомъ не хотѣла ни чѣмъ подкрѣпить свои силы, рѣшились они отпустить ее, и она вмѣстѣ съ Бэрнеби и Грейфомъ удалилась черезъ садъ точно такъ же, какъ пришла, не видѣвъ никого постороннихъ и не будучи никѣмъ видима.
Странно, что воронъ, во все продолженіе этой сцены, смотрѣлъ неподвижно въ книгу, какъ будто углубленный въ чтеніе, не проронивъ ни слова. Разговоръ, слышанный имъ, казалось, все еще вертѣлся у него въ головѣ, и хоть онъ по временамъ вскрикивалъ и каркалъ, однакожъ, въ немъ была замѣтна какая-то особенная задумчивость.
Они должны были воротиться домой съ деревенскимъ дилижансомъ; но какъ онъ отправлялся не ранѣе двухъ часовъ, и какъ они имѣли нужду въ отдыхѣ и пищѣ, то Бэрнеби просилъ убѣдительно позволить ему сбѣгать въ "Майское-Дерево". Мать, не желавшая быть узнанною своими старыми знакомыми, рѣшилась лучше дожидаться въ церковной оградѣ.