-- Уорденъ!
-- Я видѣлъ это своими собственными глазами и для нея желалъ бы быть полуслѣпымъ, чтобъ только могъ не повѣрить своимъ глазамъ. До сихъ поръ я хранилъ тайну про себя и знаю, что отъ васъ ея никто не узнаетъ; но, говорю вамъ: собственными своими глазами -- а я тогда былъ бодръ и свѣжъ -- видѣлъ я однажды вечеромъ, послѣ сумерекъ, въ сѣняхъ ея, того разбойника, который ранилъ и ограбилъ господина Эдварда Честера, и въ ту же ночь встрѣтился мнѣ.
-- И вы не постарались захватить его?-- живо спросилъ Гэрдаль.
-- Сэръ,-- отвѣчалъ слесарь.-- Она сама помѣшала мнѣ, удерживая меня всѣми силами; она висѣла на мнѣ до тѣхъ поръ, пока тотъ скрылся. И слесарь разсказалъ подробно все, что произошло въ извѣстную намъ ночь.
Разговоръ этотъ велся тихимъ голосомъ въ маленькой гостиной слесаря, куда честный Уарденъ проводилъ гостя съ самаго его прибытія. Гэрдаль пришелъ съ просьбою проводить его къ вдовѣ, своимъ вліяніемъ помочь ему уговорить ее. Это-то обстоятельство подало поводъ къ описанному разговору.
-- Я остерегался,-- сказалъ Габріель: -- говорить объ этомъ кому-нибудь, потому что ей не принесло бы это никакой пользы, а легко могло бы повредить. Признаться, я всегда надѣялся, что она сама придетъ ко мнѣ и откроется, объяснивъ дѣло; я нарочно не разъ намекалъ ей на это, но она никогда не касалась предмета и говорила о немъ развѣ только взглядомъ. Разумѣется,-- продолжалъ добродушный слесарь: -- этотъ взглядъ говорилъ многое, больше, чѣмъ куча словъ. Между прочимъ, въ немъ видно было: "не спрашивайте меня, ради Бога", такъ что и въ самомъ дѣлѣ я ужъ не спрашивалъ ни слова. Вы почтете меня за стараго дурака, знаю, сэръ... Называйте меня дуракомъ, если угодно.
-- То, что вы сказали мнѣ, сильно меня тревожитъ,-- сказалъ Гэрдаль, помолчавъ немного.-- Какъ вы объ этомъ думаете? Что вы изъ этого заключаете?-- Слесарь покачалъ головою и смотрѣлъ, пожимая плечами, въ окно на смеркающійся день.
-- Вѣдь не можетъ быть, чтобъ она вторично вышла замужъ?-- сказалъ Гэрдаль.
-- Конечно, нѣтъ, не давъ намъ знать, сэръ.
-- Можетъ статься; впрочемъ, можетъ быть, она опасалась, что мы станемъ возражать ей, упрекать, оставимъ ее. Положимъ, что она необдуманно вышла замужъ,-- это не совсѣмъ вѣроятно, при ея одинокой и однообразной жизни,-- что мужъ ея потомъ оказался бездѣльникомъ: она, разумѣется, будетъ покрывать его и вмѣстѣ мучиться его преступленіями; тутъ нѣтъ несбыточнаго; все это шло бы къ смыслу ея вчерашнихъ рѣчей и совершенно объяснило бы ея поведеніе. Думаете ли вы, что Бэрнеби знаетъ объ этой связи?