-- И хорошіе протестанты пуще всего... Будь мы откровенны и хорошіе протестанты, строго нравственны, строго справедливы (хотя всегда при томъ наклонны къ милосердію), строго честны и строго правдивы, и мы найдемъ -- хотя небольшую, зато всегда твердую точку опоры; мы положимъ какъ бы прочный фундаментъ прямодушія, на которомъ впослѣдствіи можно построить уже достойнѣйшее зданіе.
Мистриссъ Уарденъ, конечно, подумала: вотъ совершеннѣйшій характеръ. Вотъ кроткій, справедливый, нелицемѣрный и прямой христіанинъ, обладающій всѣми этими свойствами, такъ трудно достигаемыми; который не гордится ихъ обладаніемъ, но стремится еще къ высшей нравственности. Доброй женщинѣ (какъ всѣмъ добрымъ мужчинамъ и женщинамъ) не пришло въ голову усомниться, чтобъ этотъ смиренный отзывъ о своихъ добродѣтеляхъ, это уничиженіе великихъ дѣлъ, эта манера какъ будто говорить: "я не горжусь; я то, что вы слышите, но не считаю за это себя лучше другихъ; перестанемте объ этомъ говорить, сдѣлайте одолженіе" -- чтобъ все это не было совершенно истинно и непритворно. Онъ такъ умѣлъ это приноровить и такъ выражаться, что, казалось, будто это было у него вынуждено, и дѣйствіе, произведенное имъ, было удивительно.
Какъ скоро мистеръ Честеръ замѣтилъ сдѣланное имъ впечатлѣніе,-- а быстрѣе его не былъ никто на эти открытія -- онъ вслѣдъ за первою выходкою пустилъ нѣсколько нравственныхъ изреченій, которыя, хоть были пошлы и неопредѣленны, старыя, изношенныя, такъ называемыя истины, но которыя онъ произносилъ такимъ очаровательнымъ голосомъ и съ такимъ неподражаемымъ прямодушіемъ и спокойствіемъ духа, что они какъ нельзя лучше соотвѣтствовали его цѣли. Тутъ нѣтъ ничего удивительнаго; какъ полые сосуды при паденіи издаютъ звукъ гораздо музыкальнѣе, чѣмъ сосуды наполненные, такъ и пустыя, безсодержательныя сентенціи наиболѣе дѣлаютъ шума въ свѣтѣ и встрѣчаютъ наиболѣе одобренія.
Мистеръ Честеръ, въ одной рукѣ держа книгу, другую прижавъ къ сердцу, говорилъ превосходно; всѣ слушатели были увлечены несмотря на то, что ихъ различные мысли и интересы не ладили между собою. Даже Долли, которая совсѣмъ растерялась между пристальными взглядами мистера Честера и мистера Тэппертейта принуждена была въ глубинѣ души сознаться, что еще не слыхивала ни одного такъ прекрасно говорящаго джентльмена. Даже миссъ Меггсъ, которая раздѣлена была между удивленіемъ къ мистеру Честеру и смертельною ревностью къ своей барышнѣ, имѣла довольно времени успокоиться. Даже мистеръ Тэппертейтъ, который, какъ мы видѣли, былъ занятъ созерцаніемъ "утѣхи своего сердца", не могъ совершенно отвлечь вниманія отъ голоса другого очарователя. Мистриссъ Уарденъ, по ея собственному признанію, во всю жизнь никогда еще такъ не назидалась; и когда мистеръ Честеръ всталъ и попросилъ позволенія говорить съ нею наединѣ, взялъ ее подъ руку и повелъ на верхъ въ ея лучшую гостиную, онъ показался ей едва ли не чѣмъ-то больше простого человѣка.
-- Любезная мистриссъ,-- сказалъ онъ, нѣжно прижавъ ея руку къ губамъ:-- прошу присѣсть.
Мистриссъ Уарденъ, принявъ важный видъ, сѣла.
-- Вы угадываете мои мысли?-- сказалъ мистеръ Честеръ, придвигая себѣ стулъ.-- Вы угадываете мое намѣреніе? Я нѣжный отецъ, любезная мистриссъ Уарденъ.
-- Безъ сомнѣнія нѣжный отецъ, я увѣрена въ этомъ, сэръ,-- сказала мистриссъ Уарденъ.
-- Благодарю васъ,-- отвѣчалъ Честеръ, щелкнувъ по крышкѣ табакерки.-- На родителяхъ всегда лежитъ тяжкая, нравственная отвѣтственность, мистриссъ Уарденъ.
Мистриссъ Уарденъ приподняла руку вверхъ, покачала головою и устремила глаза въ землю съ такимъ выраженіемъ, какъ будто желала прозрѣть сквозь земной шаръ въ необъятное пространство неба.