-- Прежде всего,-- сказалъ Честеръ, успокаивая ее:-- можетъ быть, въ вашемъ сердцѣ еще таится нѣкоторая досада, которою я не хочу пользоваться. Не угодно ли вамъ взять это письмо? Оно случайно, по ошибкѣ, попало мнѣ въ руки и содержитъ, какъ мнѣ сказали, извиненіе моего сына, что онъ не отвѣчалъ на ваше письмецо. Боже избави, миссъ Гэрдаль,-- продолжалъ добрый человѣкъ, сильно растроганный:-- чтобъ ваше нѣжное сердце раздражалось противъ него безъ причины! Вы должны знать и увидите, вѣроятно, что, по крайней мѣрѣ, здѣсь онъ невиненъ.
Въ этой манерѣ было такъ много добросовѣстной, неподдѣльной правдивости, нѣчто такое, что дѣлало говорящаго столь достойнымъ довѣрія, что Эмма, наконецъ, потеряла твердость. Она отвернулась и зарыдала.
-- Я хотѣлъ,-- сказалъ мистеръ Честеръ, наклонясь къ ней, кроткимъ и почтительнымъ тономъ:-- я хотѣлъ, любезная миссъ... мое намѣреніе было исцѣлить вашу горесть, а не увеличивать ее. Мой сынъ, мой заблуждающійся сынъ -- не называю его преднамѣренно преступнымъ, потому что такіе молодые люди, которые уже были два, три раза непостоянны, поступаютъ не разсуждая, почти не сознавая виновности своего поступка,-- нарушитъ клятву, вамъ данную, даже уже нарушилъ ее. Остановиться ли мнѣ на этомъ и, указавъ вамъ предостереженіе, ждать, пока оно оправдается, или продолжать?
-- Продолжайте, сэръ,-- отвѣчала она:-- говорите еще яснѣе, чтобъ отдать справедливость какъ ему, такъ и мнѣ.
-- Безцѣнная миссъ,-- сказалъ Честеръ, наклонясь къ ней, еще съ большимъ участіемъ:-- вы, которую я съ радостью назвалъ бы дочерью, еслибъ позволила судьба! Эдвардъ ищетъ разрыва съ вами подъ пустымъ, вымышленнымъ предлогомъ. Я знаю это отъ него самого; у меня есть письмо, писанное его собственною рукою. Не осуждайте меня, что я за нимъ подсматривалъ: я отецъ ему; я заботился о вашемъ спокойствіи и объ его чести; другого способа мнѣ не оставалось. Въ эту минуту лежитъ у него на бюро письмо, приготовленное къ вамъ, гдѣ онъ говоритъ, что наша бѣдность -- наша бѣдность, его и моя, миссъ Гэрдаль, не позволяетъ ему надѣяться получить вашу руку, разрѣшаетъ васъ отъ данной ему клятвы и (такъ обыкновенно говорятъ мужчины въ подобныхъ случаяхъ) намекаетъ, что впослѣдствіи будетъ достойнѣе вашего уваженія, и такъ далѣе. Въ письмѣ этомъ, говоря откровенно, онъ явно шутитъ надъ вами -- извините выраженіе; ссылаюсь на вашу гордость и ваше сознаніе собственнаго достоинства:-- шутитъ, въ угодность, какъ опасаюсь, тои особѣ, чья холодность внушила ему кратковременную страсть къ вамъ, такъ, что она проистекала только изъ оскорбленнаго самолюбія, и онъ еще ставитъ это себѣ въ заслугу и добродѣтель.
Она еще разъ гордо взглянула на него, будто по невольному побужденію, но потомъ отвѣчала, задыхаясь отъ волненія:-- Если правда, что вы говорите, то напрасно онъ много безпокоится, сэръ, объ исполненіи своего намѣренія. Онъ слишкомъ нѣжно заботится о моемъ душевномъ спокойствіи. Право, я очень ему благодарна за это.
-- Истину того, что я сказалъ, сударыня,-- возразилъ онъ:-- докажетъ вамъ полученіе или неполученіе письма, о которомъ я говорю... Гэрдаль, любезный другъ, чрезвычайно радъ васъ видѣть, хоть мы встрѣчаемся и въ странныхъ обстоятельствахъ и по непріятному поводу. Надѣюсь, вы совершенно здоровы.
При этихъ словахъ, Эмма подняла глаза, наполненные слезами; увидѣвъ въ самомъ дѣлѣ передъ собою дядю, и не будучи уже въ состояніи ничего ни слушать, ни говорить, она поспѣшно встала и удалилась. Оба джентльмена стояли, то смотря ей вслѣдъ, то глядя одинъ на другого, и долго ни одинъ изъ нихъ не промолвилъ ни слова.
-- Что это значитъ?-- сказало напослѣдокъ мистеръ Гэрдаль.-- Объясните. Какъ вы очутились здѣсь и съ нею?
-- Любезный другъ,-- отвѣчалъ тотъ, съ необыкновенною быстротою принявъ свою обычную наружность и въ утомленіи опустившись на скамью:-- недавно, въ томъ прекрасномъ старомъ домѣ, котораго вы почтенный владѣтель (а точно, прелестный домъ для людей крѣпкаго здоровья, неподверженныхъ насморку), вы сказали мнѣ, что у меня дьявольское искусство на всякаго рода притворство. Тогда я, право, подумалъ, что вы мнѣ льстите. Но теперь начинаю удивляться вашей быстрой наблюдательности, и безъ хвастовства въ самомъ дѣлѣ думаю, что вы сказали правду. Случалось ли когда-нибудь вамъ играть роль благороднаго негодованія и необыкновеннаго чистосердечія? Любезный другъ, если вы этого не испытали, то представить не можете, какъ послѣ того чувствуешь себя слабымъ, какъ это утомляетъ!