Мистеръ Гэрдаль окинулъ его взглядомъ холоднаго презрѣнія.-- Я знаю, вы сумѣете отдѣлаться отъ объясненія,-- сказалъ онъ, складывая руки.-- Но оно мнѣ нужно. Я подожду.
-- Совсѣмъ нѣтъ, любезный другъ. Вамъ не надобно ждать ни минуты,-- возразилъ Честеръ, кладя одну ногу на другую.-- Самая простая вещь, сущіе пустяки! Нэдъ написалъ къ ней письмо -- дѣтскую, добродѣтельную, сантиментальную выходку, которая до сихъ поръ еще лежитъ у него въ конторкѣ, потому что у него не достало духа отправить. Я позволилъ себѣ небольшую вольность, достаточно извиняемую мой родительской любовью и попеченіемъ, и прочелъ письмо... Я разсказалъ вашей племянницѣ (прелестная дѣвушка, Гэрдаль, настоящій ангелъ!) содержаніе письма, разумѣется, съ небольшими прикрасами, какъ того требовала моя цѣль. Дѣло сдѣлано. Будьте совершенно спокойны. Все кончено. У ней нѣтъ ни друзей, ни посредниковъ; возбуждена самая жестокая ревность и глубоко оскорблено самолюбіе; разувѣрять со некому, а вы, вѣроятно, еще постараетесь утвердить ее въ мнѣніи, которое я поселилъ, и увидите, что съ отвѣтомъ на письмо связь ихъ кончится. Если завтра въ полдень она получитъ Нэдово письмо, то смѣло можете считать ихъ разрывъ съ завтрашняго вечера. Безъ благодарностей, сдѣлайте одолженіе; вы мнѣ ничѣмъ не обязаны. Я дѣйствовалъ для себя; и если добивался цѣли нашего договора со всею ревностью, какой только вы сами могли пожелать, то дѣлалъ это, право, изъ своихъ видовъ.
-- Отъ всей души, отъ всего сердца проклинаю нашъ договоръ, какъ вы называете,-- возразилъ Гэрдаль.-- Онъ заключенъ въ не добрый часъ. Я взялъ на себя ложь, связался съ вами, и хоть сдѣлалъ это по доброму побужденію, и хоть это стоило мнѣ такихъ усилій, какія знакомы, можетъ быть, немногимъ, однакожъ, все-таки я презираю самъ себя за этотъ поступокъ.
-- Вы начинаете горячиться,-- замѣтилъ съ улыбкою мистеръ Честеръ.
-- Да, я горячусь. Ваша холодность приводитъ меня въ бѣшенство. Клянусь вамъ, Честеръ, теки въ вашихъ жилахъ болѣе горячая кровь и не будь обстоятельствъ, которыя меня останавливаютъ и удерживаютъ... Ну, да что разговаривать, дѣло кончено, какъ вы мнѣ сказали; въ такихъ вещахъ можно и вамъ повѣрить. Когда совѣсть будетъ терзать меня за эту измѣну, я стану вспоминать объ васъ и вашей женитьбѣ, чтобъ въ такихъ воспоминаніяхъ найти оправданіе, что я ничего не пощадилъ для разлученія Эммы съ вашимъ сыномъ. Теперь союзъ нашъ прерванъ, и мы можемъ разстаться..
Мистеръ Честеръ ласково сдѣлалъ ему рукою и съ тѣмъ же спокойнымъ видомъ, какой сохранялъ во все время -- даже тогда, какъ собесѣдникъ его въ припадкѣ страсти дрожалъ всѣмъ тѣломъ -- продолжалъ небрежно лежать на скамейкѣ, смотря въ слѣдъ удаляющемуся.
-- Ты былъ моимъ вьючнымъ осломъ въ школѣ,-- сказалъ онъ, приподнявъ голову и провожая его глазами.-- Ты, впослѣдствіи, былъ моимъ другомъ, который, завоевавъ любезную, не умѣлъ удержать ее за собою, а столкнулъ съ нею меня, такъ что награда досталась мнѣ; я торжествую надъ тобой и въ настоящемъ и въ прошедшемъ. Лай себѣ, грязная, злая деревенская собака! Счастіе все-таки на моей сторонѣ. Пожалуй, я готовъ тебя слушать.
Мѣсто, гдѣ они встрѣтились, было въ аллеѣ. Мистеръ Гэрдаль уходилъ прямо по ней. Прошедши значительное разстояніе, онъ случайно оглянулся, и какъ мистеръ Честеръ между тѣмъ всталъ и смотрѣлъ ему вслѣдь, то онъ остановился, будто поджидая, что Честеръ пойдетъ за нимъ.
-- Можетъ быть, и дойдетъ до этого, только не нынче,-- сказалъ Честеръ, пославъ ему, какъ другу, поцѣлуй рукою и отвернувшись.-- Нѣтъ, Гэрдаль. Въ жизни еще довольно радостей для меня; сще довольно горестей и мукъ для тебя. Нѣтъ! Обнажить шпагу на такого человѣка, уступить его капризу прежде, чѣмъ дошло до крайности -- было бы просто глупость.
Дорогою, однакожъ, онъ вынулъ свою шпагу изъ ноженъ и въ какой-то забывчивости осматривалъ ее двадцать разъ съ острія до рукояти. Но раздумье наводитъ морщины; онъ вспомнилъ это и вложилъ шпагу въ ножны, пригладилъ волосы, напѣвая веселую арію, и опять сталъ какъ ни въ чемь не бывало