-- Я ужъ два раза прощалась съ вами,-- сказала Долли.-- Возьмите сейчасъ прочь свою руку, мистеръ Джозефъ, или я кликну Меггсъ.
-- Не хочу васъ упрекать,-- отвѣчалъ Джой:-- виноватъ, конечно, я самъ. Я иногда думалъ, что вы меня не презираете, но я былъ глупъ, думая такимъ образомъ. Меня долженъ презирать всякій, кто видѣлъ жизнь, какую велъ я -- особенно же вы. Да сохранитъ васъ Богъ!
Съ этимъ словомъ онъ ушелъ, ушелъ дѣйствительно. Долли ждала нѣсколько минутъ, думая, что онъ воротится, выглянула за дверь, потомъ глядѣла взадъ и впередъ по улицѣ, сколько позволяла быстро возраставшая темнота, воротилась домой, подождала еще минуту, вбѣжала во второй этажъ, напѣвая пѣсенку, заперлась задвижкою, положила голову на постель и плакала, какъ будто сердце ея хотѣло разорваться. И не смотря на то, подобные характеры составлены изъ такихъ противорѣчій, что воротись Джой Уиллитъ въ ту же ночь, на другой день, черезъ недѣлю, черезъ мѣсяцъ, можно бы держать сто противъ одного, что она опять точно также обошлась бы съ нимъ и потомъ опять такъ же бы горько плакала объ этомъ.
Едва оставила она мастерскую, какъ изъ-за кузничной печи осторожно выглянуло лицо, которое уже раза два или три высовывалось изъ этого вертепа, не будучи замѣчено. Убѣдившись, что оно одно, вытащило оно за собою ноги, плеча и прочіе члены,-- и такимъ образомъ составилась полная фигура мистера Тэппертейта, въ коричневомъ бумажномъ колпакѣ, небрежно сдвинутомъ на ухо, и съ руками, круто подпертыми подъ бока.
-- Уши ли меня обманули,-- сказалъ онъ:-- или все это я видѣлъ во снѣ? Благодарить ли тебя, судьба, или проклинать, а?
Онъ величественно сошелъ съ своего возвышенія, взялъ кусокъ зеркала, приставиль его, какъ обыкновенно, на лавку къ стѣнѣ, повернулъ голову и внимательно осмотрѣлъ свои ноги.
-- Если эти ноги -- мечта, сонъ,-- сказалъ Симъ:-- то желаю ваятелямъ видать такіе сны и высѣкать ихъ изъ камня, когда проснутся. Это не сонъ! У сна нѣтъ такихъ членовъ. Трепещи, Уиллитъ, и отчаивайся. Она моя! Моя!
Съ этимъ торжественнымъ восклицаніемъ схватилъ онъ молотокъ и сильно ударилъ по тискамъ, которые, въ воображеніи, представлялись ему черепомъ Джозефа Уиллита; потомъ захохоталъ такъ, что сама миссъ Меггсъ испугалась этого хохота въ своей отдаленной кухнѣ, окунулъ голову въ рукомойникъ и подбѣжалъ къ алькову за полотенцемъ, которое оказало ему двойную услугу: потушило его волненіе и осушило лицо.
Джой, между тѣмъ, вышедъ безутѣшный и отвергнутый изъ дома слесаря, отправился прямо въ "Архіерейскій Жезлъ" и отыскалъ тамъ своего пріятеля, вербовщика, который, никакъ не ожидавъ его, принялъ съ распростертыми объятіями. Черезъ пять минутъ послѣ прихода въ гостиницу, онъ былъ записанъ въ число храбрыхъ защитниковъ отечества; а черезъ полчаса сидѣлъ уже за дымящимся блюдомъ вареныхъ кишокъ съ лукомъ, которыя, какъ нѣсколько разъ увѣрялъ его пріятель, приготовлялись по именному повелѣнію его августѣйшаго величества, короля. За этимъ ужиномъ, который, послѣ такого продолжительнаго поста, показался чрезвычайно вкусенъ, онъ весело разговаривалъ, и когда послѣ того выпилъ нѣсколько разныхъ вѣрноподанническихъ и патріотическихъ тостовъ, его уложили, наконецъ, въ соломенную постель на полу въ сараѣ и заперли тамъ на ночь.
На другой день онъ увидѣлъ, что обязательная попечительностъ его воинственнаго друга украсила его шляпу разными пестрыми значками довольно яркихъ цвѣтовъ; въ сообществѣ этого офицера и трехъ другихъ новобранныхъ военныхъ, до того покрытыхъ разными цвѣтами, что отъ нихъ виднѣлось только полтора воротника кафтановъ и по четверти шляпъ, отправился онъ на берегъ Темзы. Тутъ присоединился къ нимъ капралъ еще съ четырьмя героями, изъ которыхъ двое были пьяны и шумѣли, двое трезвыхъ, раскаивавшихся; но всѣ, подобно Джою, несли узелки и пыльныя палки. Компанія отплыла на пакетботѣ въ Гревесендъ, откуда имъ должно было идти пѣшкомъ до Чатама; вѣтеръ дулъ попутный, и скоро они оставили за собою Лондонъ, какъ туманное облако -- исполинское привидѣніе въ воздухѣ.