Между тѣмъ мистеръ Уиллитъ попалъ на такія суковатыя мѣста, что рѣшительно долженъ былъ или пробудиться, или задохнуться. Онъ выбралъ первое и открылъ глаза.
-- Если черезъ пять минутъ онъ не будетъ,-- сказалъ Джонъ:-- я велю безъ него подавать ужинъ.
Первая часть этого предложенія произнесена была въ послѣдній разъ въ восемь часовъ. Потому мистеръ Коббъ и мистеръ Паркесъ, уже привыкшіе къ такому образу разговора, отвѣчали немедленно, что Соломонъ точно долго не идетъ, и они не могутъ понять, что его задерживаетъ.
-- Надѣюсь, однако, его не унесло вѣтромъ,-- сказалъ Паркесъ:-- хоть вѣтеръ дуетъ довольно сильно для человѣка его роста и такого нетвердаго на ногахъ. Слышите? Это какъ изъ пушекъ, клянусь честью. Сегодняшнюю ночь много будетъ треску въ лѣсу, я думаю; много сломанныхъ сучьевъ будетъ завтра валяться по землѣ.
-- Въ "Майскомъ-Деренѣ" ничего не сломаетъ, ручаюсь вамъ, сэръ,-- возразилъ старый Джонъ.-- Пусть пожалуетъ сюда вѣтеръ, пусть попробуетъ... Это что такое?
-- Вѣтеръ,-- сказалъ Паркесъ.-- Вотъ ужъ цѣлый вечеръ онъ воетъ, какъ нищій.
-- Слыхали вы, сэръ,-- сказалъ Джонъ, подумавъ съ минуту:-- чтобъ вѣтеръ говорилъ: "Майское-Дерево"?
-- Э, да кто жъ это слыхалъ когда-нибудь?-- отвѣчалъ Парковъ.
-- Опять! О-о! А не слыхали ль, чтобъ онъ кричалъ?-- прибавилъ Джонъ.
-- Нѣтъ, и этого не слыхивалъ.