Наступила глубокая тишина.
-- Если вы послушаетесь моего совѣта,-- сказалъ Джонъ:-- то всѣмъ намъ лучше оставить эту тайну про себя. Такія исторіи не понравятся въ "Кроличьей-Засѣкѣ". По крайней мѣрѣ, покамѣстъ мы смолчимъ объ этомъ дѣлѣ; иначе наживемъ себѣ непріятностей, да и Соломонъ можетъ потерять мѣсто. Въ самомъ ли дѣлѣ было такъ, какъ онъ говоритъ, или нѣтъ, все равно. Правъ ли, не правъ ли онъ, никто этому не повѣритъ. Что касается до вѣроятности случая, то я самъ не вѣрю,-- сказалъ мистеръ Уиллитъ, осматривая всѣ углы комнаты съ видомъ, показывавшимъ, что онъ, подобно другимъ философамъ, не очень былъ успокоенъ своею теоріею,-- чтобъ мертвецъ, который при жизни былъ неглупымъ человѣкомъ, вышелъ въ такую погоду; знаю, что, по крайней мѣрѣ, я не вышелъ бы, еслибъ былъ мертвецъ.
Но это еретическое мнѣніе встрѣтило сильное противорѣчіе со стороны трехъ другихъ пріятелей, которые приводили кучу примѣровъ въ доказательство, что именно въ такую погоду была настоящая пора для привидѣній; и мистеръ Паркесъ (самъ имѣвшій привидѣніе въ семействѣ, съ матерней стороны), излагалъ свои доказательства съ такимъ остроуміемъ и такою ясностью, что Джонъ, отъ опасности отступиться отъ своего мнѣнія, спасся только благовременнымъ появленіемъ ужина, на который всѣ напали съ страшнымъ аппетитомъ. Самъ Соломонъ Дэйзи, ободренный вліяніемъ огня, свѣчей, джина и добрыхъ собесѣдниковъ, до того оправился, что размахивалъ ножомъ и вилкою съ примѣчательною храбростью и обнаруживалъ въ ѣдѣ и питьѣ такое мужество, передъ которымъ умолкло всякое опасеніе, что испугъ повредилъ его здоровью.
Послѣ ужина они опять усѣлись около камина и перебирали, какъ обыкновенно бываетъ въ подобныхъ случаяхъ, всѣ возможные вопросы, чтобъ снабдить исторію новыми ужасами и внезапностями. Но Соломонъ Дэйзи, вопреки этимъ искушеніямъ, такъ твердо стоялъ на своемъ первомъ разсказѣ и повторялъ его такъ часто, съ такими маловажными отступленіями и съ такими торжественными увѣреніями въ истинѣ его и подлинности, что слушатели удивлялись больше прежняго. Какъ онъ принялъ мнѣніе Уиллита, что благоразуміе требовало не распространять этой исторіи, пока мертвецъ не явится ему опять,-- а касательно этого случая необходимо будетъ посовѣтоваться немедленно съ священникомъ,-- то храненіе происшествія втайнѣ было торжественно условлено. И какъ большая часть людей любитъ владѣть тайною, которою возвышаютъ свою значительность, то условіе заключено было совершенно единодушно.
Между тѣмъ было уже поздно, и обыкновенный часъ разставанья давно прошелъ, такъ что пріятели, наконецъ, распростились. Соломонъ Дэйзи пошелъ домой съ свѣжею свѣчою въ фонарѣ, и длинный Паркесъ съ мистеромъ Коббомъ, бывшіе посмѣлѣе его, составляли его прикрытіе. Мистеръ Уиллитъ проводилъ ихъ до дверей и воротился собрать помощью котла свои мысли и прислушиваться къ шуму вѣтра и дождя, которые ни на одну іоту не убавили своей ярости.
XXXIV.
Старый Джонъ не смотрѣлъ еще двадцать минутъ на котелъ, какъ мысли его собрались уже въ фокусъ и занялись исторіею Соломона Дэйзи. Чѣмъ больше онъ объ ней раздумывалъ, тѣмъ силѣнѣе становилось въ немъ убѣжденіе въ собственной мудрости и желаніе передать это убѣжденіе мистеру Гэрдалю. Наконецъ, онъ рѣшился, прежде чѣмъ ляжетъ спать, сходить въ "Кроличью-Засѣку", во-первыхъ, для того, чтобъ играть въ дѣлѣ главную роль, а, во-вторыхъ, чтобъ опередить Соломона и двухъ его пріятелей, отъ которыхъ, какъ онъ зналъ, приключеніе на другой же день къ завтраку будетъ извѣстно по крайней мѣрѣ двадцати человѣкамъ и, очень вѣроятно, дойдетъ до ушей самого мистера Гэрдаля.
-- Онъ мой помѣщикъ,-- разсуждалъ Джонъ, и, поставивъ свѣчу за уголъ отъ вѣтра, открылъ заднее окно, чтобъ посмотрѣть въ конюшни.-- Мы съ нимъ въ послѣдніе годы не такъ часто видѣлись, какъ бывало прежде... въ семействѣ есть перемѣны... желательно сколько можно ладнѣе жить съ людьми... слухъ объ этой исторіи разсердитъ его... не худо имѣть съ такимъ человѣкомъ маленькіе секреты и быть къ нему поближе. Гогъ, сюда! Гогъ... Гогъ! Эй!
Когда онъ повторилъ разъ двадцать этотъ крикъ и перепугалъ всѣхъ голубей на гнѣздахъ, отворилась дверь въ развалившемся, старомъ строеніи, и грубый голосъ спросилъ, что тамъ опять за пропасть, что и во снѣ не даютъ ему покоя.
-- Какъ! Развѣ ты не выспался, ворчунъ, что тебя и разбудить нельзя?-- сказалъ Джонъ.