-- Спокойна! Право, у тебя славныя понятія о спокойствіи. Знаешь ли ты, негодяй, что случилось въ этой комнатѣ?
-- Ну, такъ что-жъ? Чѣмъ же она отъ этого хуже?-- воскликнулъ Гогъ, смотря на жирное лицо Джона.-- Развѣ она меньше обороняетъ отъ вѣтра, доледя и снѣга? Развѣ меньше тепла и суха, оттого, что въ ней убитъ человѣкъ? Ха, ха, ха! Полноте, сэръ! Человѣкъ еще не такая важная вещь...
Мистеръ Уилитъ вытаращилъ безжизненные глаза на своего проводника и началъ -- по какому-то внушенію свыше -- находить возможнымъ, что Гогъ опасный малый, котораго не дурно на другой же день сбыть съ рукъ. Онъ былъ такъ благоразуменъ, что не сказалъ ни одного слова до тѣхъ поръ, пока передъ нимъ лежалъ еще обратный путь, и потому повернулся къ желѣзной рѣшетчатой двери, подлѣ которой происходилъ этотъ разговоръ, и позвонилъ въ колокольчикъ. Такъ какъ балконъ, на которомъ виднѣлся свѣтъ, находился на углу зданія и только садовою дорожкою отдѣлялся отъ аллеи, куда вели рѣшетчатыя ворота, то мистеръ Гэрдаль тотчасъ отворилъ окно и спросилъ, кто тамъ.
-- Извините, сэръ,-- сказалъ Длинъ.-- Я зналъ, что вы долго не ложитесь спать, и осмѣлился придти, потому что мнѣ нужно поговорить съ вами.
-- Уиллитъ, это ты?
-- Уиллитъ изъ "Майскаго-Дерева" -- къ вашимъ услугамъ, сэръ.
Мистеръ Гэрдаль закрылъ окно и пошелъ прочь. Скоро онъ явился внизу, перешелъ поперекъ дорожку и отперъ рѣшетку, чтобъ впустить пришедшихъ.
-- Ты поздній гость, мистеръ Уиллитъ. Что у тебя за дѣло?
-- Ничего особенно важнаго, сэръ,-- сказалъ Джонъ:-- глупая сказка; но мнѣ показалось, что вамъ должно знать ее; больше ничего.
-- Вели же твоему слугѣ идти впередъ съ фонаремъ и дай мнѣ твою руку. Лѣстницы кривы и тѣсны. Потише ты со свѣчкою, любезный! Ты махаешь ею, какъ кадиломъ.