Это восполняло самыя мечтательныя ожиданія Джона; однако, ему было бы пріятнѣе, еслибъ мистеръ Гэрдаль, говоря такъ, въ самомъ дѣлѣ смотрѣлъ на него съ признательностью, вмѣсто того, чтобъ ходить взадъ и впередъ, говорить отрывисто, останавливаться и устремлять глаза въ землю, вдругъ опять ходить подобно безумному, смутно понимающему то, что онъ дѣлаетъ и говоритъ.
Всѣ эти поступки привели Джона въ такое-затрудненіе, что онъ долго не зналъ, что ему дѣлать. Наконецъ, онъ всталъ. Мистеръ Гэрдаль пристально взглянулъ на него, будто совершенно забылъ о его присутствіи, потомъ потрясъ ему руку и отворилъ дверь. Гогъ, который лежалъ въ передней на поду и крѣпко спалъ или притворялся спящимъ, вскочилъ при входѣ ихъ, накинулъ свой плащъ, схватилъ фонарь и дубину и приготовился сойти съ лѣстницы.
-- Постой!-- сказалъ мистеръ Гэрдаль.-- Не хочетъ ли твой провожатый выпить?
-- Выпить! Да онъ готовъ вытянуть Темзу, еслибъ она была не слишкомъ крѣпка для него, сэръ,-- отвѣчалъ Джонъ Уиллитъ.-- Онъ выпьетъ, какъ ужъ воротится домой. Лучше, пусть останется теперь трезвымъ, сэръ.
-- Нѣтъ. Половина дороги уже сдѣлана,--сказалъ Гогъ.-- Что вы за жестокій хозяинъ! Послѣ хорошаго стакана, я веселѣе сдѣлаю другую половину. Пожалуйте!
Такъ какъ Джонъ ничего не возразилъ на это, то мистеръ Гэрдаль вынесъ стаканъ джину и подалъ Гогу, который, взявъ его въ руку, сплеснулъ съ него нѣсколько капель на полъ.
-- Э, съ чего же ты взялъ, сэръ, мочить своимъ питьемъ полъ въ домѣ джентльмена?-- сказалъ Джонъ.
-- Пью за здоровье,-- отвѣчалъ Гогъ, поднявъ стаканъ надъ головою и пристально смотря мистеру Гэрдалю въ лицо.-- Много лѣтъ здѣшнему дому и хозяину!-- Онъ проворчалъ еще что-то себѣ подъ носъ, выпилъ, поставилъ стаканъ и пошелъ, не сказавъ больше ни слова.
Джона взяла сильная досада; но видя, что мистеръ Гэрдаль мало обращалъ вниманія на Гога, занятый совсѣмъ иными мыслями, онъ не сталъ извиняться, а молча спустился съ лѣстницы, и черезъ дорожку вышелъ за садовыя ворота. Тамъ они остановились, пока Гогъ свѣтилъ мистеру Гэрдалю, запиравшему рѣшетку; и Джонъ съ удивленіемъ (какъ самъ послѣ разсказывалъ) замѣтилъ, что мистеръ былъ очень блѣденъ, и что съ самаго прихода ихъ лицо его такъ перемѣнилось и похудѣло, что его ужъ почти нельзя было узнать.
Теперь они опять были на открытой дорогѣ, и Джонъ по попрежнему шелъ за своимъ тѣлохранителемъ, погруженный раздумье о томъ, что слышалъ и видѣлъ, какъ вдругъ Гогъ дернулъ его въ сторону, и почти въ то же мгновеніе пронеслись мимо ихъ трое всадниковъ,-- крайній даже задѣлъ за плечо Джона,-- которые тотчасъ остановили лошадей и ждали, пока подойдетъ Гогъ съ своимъ хозяиномъ.