XXXV.
Когда Джонъ Уиллитъ увидѣлъ, что всадники быстро оборотились и всѣ трое рядомъ стояли на узкой дорогѣ, поджидая его съ Гогомъ, ему съ необыкновенной скоростью пришла мысль, что это разбойники, и будь только у Гога, вмѣсто дубины, ружье въ рукахъ, онъ вѣрно велѣлъ бы ему стрѣлять на удачу, а самъ, во время выстрѣла, искалъ бы спасенія въ бѣгствѣ. Но въ неблагопріятныхъ обстоятельствахъ, въ какихъ онъ находился съ своимъ тѣлохранителемъ, счелъ онъ за лучше принять совершенно иную тактику, и потому шепнулъ своему, проводнику приказаніе заговорить съ незнакомцами какъ можно миролюбивѣе и вѣжливѣе. Дѣйствуя въ духѣ полученнаго приказанія, Гогъ выступилъ впередъ, и махая палкою подъ самымъ носомъ ближайшаго всадника, спросилъ грубо, что это значитъ, что они такъ поздно ночью скачутъ по королевской большой дорогѣ, и едва не задавили его съ хозяиномъ.
Вопрошаемый началъ было отвѣчать тѣмъ же тономъ, какъ вдругъ былъ прерванъ стоявшимъ посерединѣ всадникомъ, который съ видомъ начальническаго достоинства вступился въ дѣло, и нѣсколько громкимъ, но отнюдь не грубымъ и не непріязненнымъ голосомъ спросилъ:
-- Скажите, эта дорога въ Лондонъ?
-- Коли прямо поѣдете, такъ въ Лондонъ,-- грубо отвѣчалъ Гогъ.
-- Нѣтъ, братъ,-- сказало то же лицо:-- ты не болѣе, какъ дикій англичанинъ, если еще только англичанинъ, въ чемъ я сильно бы усомнился, когда бы ты не говорилъ по-англійски. Товарищъ твой вѣрно отвѣтитъ учтивѣе. Что ты скажешь, любезный?
-- Я скажу, сэръ, это дорога въ Лондонъ,-- отвѣчалъ Джонъ.-- Желалъ бы я,-- продолжалъ онъ, понизивъ голосъ, Гогу:-- чтобъ ты былъ гдѣ-нибудь не здѣсь на дорогѣ, бродяга. Развѣ тебѣ надоѣла жизнь, что ты заводишь ссору съ тремя такими головорѣзами, которые могутъ, если захотятъ, затоптать насъ до смерти, а потомъ взять за сѣдла и бросить въ воду миль за десять отсюда?
-- Далеко ли до Лондона?-- спросилъ тотъ же говорившій.
-- Отсюда, сэръ,-- отвѣчалъ Джонъ умилительнымъ голосомъ:-- будетъ не больше тринадцати очень легкихъ миль.
Прилагательное "очень-легкихъ", надѣялся онъ, заставитъ всадниковъ поскакать, сломя голову; но вмѣсто ожидаемаго успѣха, оно вызвало у спрашивающаго восклицаніе: "Тринадцать миль! Далеко же!" и за этимъ послѣдовала короткая, нерѣшительная пауза.