-- Такъ кончается, милордъ,-- сказалъ Гашфордъ, прихлебывая свой стаканъ съ большимъ удовольствіемъ: -- благословенный трудъ благословеннаго дня.
-- И благословенпаго вчерашняго дня,-- сказалъ его превосходительство, приподнявъ голову.
-- Ахъ!-- тутъ секретарь сложилъ руки.-- Подлинно благословенный вчерашній день! Суффолькскіе протестанты благочестивые и вѣрные люди. Если другіе наши соотечественники и блуждаютъ во тьмѣ, точно какъ мы, милордъ, блуждали сегодня вечеромъ, то имъ свѣтъ и слава!
-- Сдѣлалъ я на нихъ впечатлѣніе, Гашфордъ?-- сказалъ лордъ Джорджъ.
-- Впечатлѣніе, милордъ! Впечатлѣніе! Они кричали, чтобъ ихъ только повели на папистовъ, они клялись имъ страшной местью, они ревѣли, какъ одержимые...
-- Однако не бѣсомъ,-- замѣтилъ милордъ.
-- Нѣтъ, милордъ! Свѣтлыми геніями.
-- Да... о, разумѣется, свѣтлыми! Безъ сомнѣнія! -- говорилъ лордъ Джорджъ, то засунувъ руки въ карманы, то опять вынувъ и грызя ногти, то смотря безпокойно на огонь.-- Конечно, свѣтлыми -- не правда ли, Гашфордъ?
-- Вѣрно вы не усомнитесь въ этомъ, милордъ?-- сказалъ секретарь.
-- Нѣтъ, нѣтъ,-- отвѣчалъ лордъ.-- Нѣтъ. Да и почему же сомнѣваться? Я думаю, было бы безбожно сомнѣваться въ этомъ, не такъ ли, Гашфордъ? Хоть, правда,-- промолвилъ онъ, не дожидаясь отвѣта:-- между ними было и нѣсколько ужасныхъ мерзавцевъ...