-- Э, Гашфордъ?-- сказалъ лордъ Джорджъ, который вовсе не спалъ, весело лежалъ на боку и смотрѣлъ на него съ тѣхъ поръ, какъ тотъ вошелъ въ комнату.
-- Ми... милордъ,-- сказалъ Гашфордъ, вскочивъ съ мѣста и осматриваясь вокругъ, будто и Богъ знаетъ, какъ изумленный.-- Я разбудилъ васъ?
-- Я не спалъ.
-- Не спали!-- повторилъ онъ съ видимымъ замѣшательствомъ.-- Чѣмъ могу извиниться, что въ вашемъ присутствіи обнаружилъ мысли... Но онѣ были искренни, онѣ были искренни!-- воскликнулъ секретарь, проведши поспѣшно рукавомъ по глазамъ.-- Зачѣмъ жалѣть, что вы ихъ слышали?
-- Гашфордъ,-- сказалъ бѣдный лордъ, протягивая къ нему руку и явно тронутый: -- тебѣ не о чемъ жалѣть. Ты любишь меня -- я знаю -- слишкомъ любишь. Но я не стою этой любви.
Гашфордъ не отвѣчалъ, но схватилъ его руку и прижалъ въ губамъ; потомъ всталъ, вынулъ изъ ящика портфель, поставилъ его на столѣ подлѣ огня, отперъ его ключомъ, который носилъ въ карманѣ, сѣлъ передъ нимъ, досталъ перо, обсосалъ его прежде, чѣмъ обмакнуть въ чернила -- можетъ быть для того, чтобъ распрямить ротъ, искривленный еще улыбкою.
-- Каково-то наше число съ послѣдняго набора?-- спросилъ лордъ Джорджъ.-- Въ самомъ дѣлѣ, у насъ сорокъ тысячъ человѣкъ, или мы все еще говоримъ только "круглыми числами" о силѣ союза?
-- Вся сумма превосходитъ теперь это число двадцатью тремя человѣками,-- отвѣчалъ Гашфордъ, посмотрѣвъ на бумагу.
-- А капиталъ?
-- Не въ очень цвѣтущемъ положеніи; но мы имѣемъ немного манны въ пустынѣ, милордъ. Гм! Въ пятницу, вдовы принесли свои лепты. Сорокъ подметальщиковъ улицъ -- три шиллинга, четыре пенса. Старая церковная ставильщица стульевъ изъ прихода св. Мартина -- шесть пенсовъ. Новорожденный протестантскій младенецъ -- полпенни. Общество факелоносцевъ -- три шиллинга (изъ нихъ одинъ не годился). Антипанисты, заключенные въ Ньюгетѣ,-- пять шиллинговъ, четыре пенса. Соревнователъ изъ Бедлэма -- полкроны. Денни, палачъ,-- одинъ шиллингъ.