-- Прочь папство, братъ!-- вскричалъ палачъ.
-- Прочь собственность {Въ подлинникѣ игра словами: Popery и Property.}, братъ,!-- отвѣчалъ Гогъ.
-- Папство, папство,-- сказалъ секретарь съ своей обыкновенной ласковостью.
-- Такъ или этакъ, все равно!-- вскричалъ Денни.-- Все такъ. Въ списокъ его, мистеръ Гашфордъ. Въ списокъ всѣхъ и каждаго! Ура, протестантская религія! По рукамъ, мистеръ Гашфордъ!
Секретарь очень привѣтливо смотрѣлъ на ихъ обоихъ, пока они предавались этимъ и другимъ патріотическимъ восторгамъ, и только что хотѣлъ сдѣлать какое-то замѣчаніе, какъ Денни подошелъ къ нему и, толкнувъ его локтемъ, закрылъ ротъ рукою, прошептавъ:
-- Не проговоритесь о ремеслѣ конституціоннаго служителя, мистеръ Гашфордъ. Знаете, въ народѣ есть предразсудокъ противъ этого; можетъ быть, онъ не любитъ... Погодите, мы станемъ покороче. А вѣдь складный дѣтина, не правда ли?
-- Дюжій малый!
-- Видали-ль вы, мистеръ Гашфордъ,-- шепнулъ Денни, звѣрски любуясь, какъ любуется какой-нибудь каннибалъ, когда онъ голоденъ и видитъ своего задушевнаго друга,-- видали-ль вы гдѣ (тутъ онъ протянулся еще ближе къ уху Гашфорда и закрылъ ротъ обѣими ладонями):-- видали-ль вы гдѣ такую глотку? Взгляните только. Вотъ шея-то для висѣлицы!
Секретарь кивнулъ утвердительно на это замѣчаніе съ самымъ дружескимъ видомъ, какой только могъ принять (трудно поддѣлаться подъ чисто художническій вкусъ, который по большей части бываетъ восторженъ), ы, сдѣлавъ кандидату нѣсколько незначительныхъ вопросовъ, внесъ его въ списокъ членовъ великаго протестантскаго союза. Радость Денни при успѣшномъ окончаніи этого дѣла могъ превзойти только восторгъ, съ которымъ онъ узналъ, что новый членъ не умѣетъ н читать, ни писать; эти два искусства (какъ увѣрялъ Денни) были самой ужасною язвою благоустроеннаго общества, и его художническимъ интересамъ, какъ и цѣли великой конституціонной должности, которую онъ имѣлъ честь отправлять, вредили больше, чѣмъ самыя неблагопріятныя обстоятельства, какія могла вообразить его фантазія.
Пока совершалось принятіе, и Гашфордъ, съ свойственною ему манерою, разсказывалъ Гогу о мирной и совершенно законной цѣли общества, въ которое онъ вступилъ, мистеръ Денни весьма часто толкалъ его локтемъ и дѣлалъ разныя удивительныя гримасы. Секретарь далъ имъ понять, что хочетъ остаться одинъ. Они немедленно раскланялись и вышли вмѣстѣ изъ дому.